Когда Игорь вышел на улицу, холодный декабрьский мороз коснулся его лица. Чтобы дойти до своего автомобиля, ему нужно было пройти рядом с огромным элитным особняком. Этих двадцатый парковочного места в подземном гараже ему не хватало, и он часто это обзывал себя.
Становилось модным работать «в рамках инструкций и ценных указаний», что постепенно лишало самостоятельности, и как следствие - ответственности. Офицеров старой закалки, или правильно ориентированных, стали повсеместно гнобить и изживать, дошло до того, что им стали предлагать сержантские должности, если они хотели остаться на службе. Шло массовое сокращение, и по ОШМ стали увольняться все, кто был не согласен с навязываемой в войсках «новой культурой». На радость многим военным, увольнение по организационно-штатным мероприятиям давало квартиру, тогда как раньше жилплощадь приходилось ждать десятками лет.
Чтобы избежать ответственности, реальные занятия с личным составом стали заменяться подробными письменными отчётами, в которых не было никаких происшествий, и всё было проведено точно по науке – и снаряды летели туда, куда надо, и танки шли, как на параде, и водные преграды форсировались, как положено.
Офицеры старой закалки проклинали тот день, когда в войсках появилось зловещее слово «Табуреткин». Наиболее прозорливые не переставали говорить, что весь этот показной «цирк» ещё аукнется таким «вооруженным силам» огромными реками крови.
***- … присвоить капитану Котлову звание майор досрочно! – полковник Исмаилов закончил торжественно зачитывать приказ и замолчал.
Строй разведывательного отдела загудел, рядом стоящие товарищи стали хлопать Игоря по спине и плечам.
Начальник передал Котлову майорские погоны. Игорь взял их в левую руку, развернулся лицом к строю, правую руку приложил к козырьку:
- Служу России!"
"В этот момент он встретился взглядом с капитаном Волковым, лицо которого украшала выразительная усмешка, в которой Игорь прочитал все чувства, питаемые этим боевым офицером к любимчику начальника отдела.
