Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
А может быть, мысли о неизвестной, но, несомненно, влиятельной семье Антонии заставили его проявить осмотрительность. Теперь Рейнло нисколько не сомневался, что мисс Смит принадлежала к английской аристократии.
Во сне умиротворенное лицо ее казалось особенно прекрасным. Николас с трудом поборол порыв поцеловать чуть приоткрытые губы Антонии. Желание бурлило в его крови, но он обуздал себя.
Смотреть на нее было наслаждением. Николас залюбовался ее лицом. Густые ресницы серебристыми веерами лежали на щеках.
Несколько долгих мгновений они лежали неподвижно. Потом медленно, очень медленно, рука Антонии двинулась вниз. Грудь Николаса тяжело вздымалась в такт прерывистому дыханию. Приятная расслабленность сменилась жгучим желанием.
Рука Антонии приблизилась к его восставшему жезлу.
Он застыл, стараясь изо всех сил сохранять неподвижность. Его живот стал твердым как камень, но пылающий жезл его был тверже камня.
Антония отстранилась, ее бедра касались теперь колен Рейнло."
"Николас закрыл глаза, сказав себе, что сможет это выдержать. Он выдержит.
Но Рейнло лгал. Он едва удерживался, чтобы не схватить Антонию в охапку и не подмять под себя. Его пальцы так крепко вцепились в простыни, что послышался треск рвущегося полотна. Николас отчаянно скрипнул зубами, борясь с желанием наброситься на Антонию подобно похотливому зверю.
Медленно, очень медленно ему удалось обуздать себя.
Открыв глаза, Рейнло встретил взгляд Антонии, но не смог угадать выражение ее лица. Затем, сквозь багровое марево перед глазами Николас различил, как она склоняется над ним. Густые пряди ее волос упали ему на живот.
Волнующее предвкушение заставило его оцепенеть. Дрожащей рукой он отвел в сторону белокурые локоны Антонии, чтобы видеть ее лицо.
Она робко замерла.
Казалось, плоть Николаса вот-вот взорвется. Хотя он изо всех сил сдерживал себя, его пальцы зарылись в ее волосы. Он готов был умолять Антонию решиться. Ее нежные розовые влажные губы сводили его с ума.
Наконец она опустила голову и обхватила губами его жезл.
