Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
В ушах Антонии, словно тревожный набат, вновь и вновь звучали слова: «Рейнло умирает».
Касси поспешно затараторила:
— Брат Сюзанны слышал у себя в клубе. Рейнло поссорился с Бентоном из-за жилета. Бентон собирается уехать в Европу, чтобы избежать суда. А Рейнло дома, но, говорят, не протянет и дня.
Генри нахмурился, переводя взгляд с Касси на Антонию, словно отмеривая летучие реактивы для химического опыта.
— Какое отношение все это имеет к тебе? Допускаю, сплетня заслуживает внимания. Но едва ли стоило мчаться через весь Лондон, чтобы ее доставить.
Касси с мольбой посмотрела на Антонию.
— Неужели ты позволишь ему умереть с мыслью, что ты его ненавидишь?
— Но я действительно его ненавижу, — резко возразила Антония, чувствуя, что со смертью Рейнло угаснет и ее жизнь.
Выпустив руки племянницы, она повернулась к карете. Генри тотчас подскочил к ней. В его голосе слышался гнев и замешательство.
— Что это значит, Антония? Ты сказала мне, что все последние годы была компаньонкой Касси, Однако, похоже, тебя связывают близкие отношения с распутником, чья дурная слава докатилась даже до Нортумберленда.
— Антония, объяснитесь, — потребовал Демарест, встав рядом с Генри.
Не будь Антония в таком отчаянии, неодобрение мужчин, возможно, остановило бы ее. Теперь же она лишь безразлично пожала плечами. Единственное, что отныне имело для нее значение, — безжалостные слова «Рейнло умирает».
— Я должна поехать к нему, — чуть слышно произнесла она, обращаясь скорее к себе, чем к брату или кузену. Дрожащей рукой она ухватилась за дверцу кареты.
— Не сходи с ума, — яростно выпалил Демарест у нее за спиной. — Не можешь же ты явиться в дом к неженатому мужчине. Тем более к холостяку с такой скандальной репутацией, как у Рейнло. Этот человек — форменный безбожник, его именем пугают детей.
Антония повернулась, чтобы ответить, но замолчала, заметив взгляд Касси, устремленный на отца.
— Не будь лицемером, отец, — резко бросила она.
— Кассандра Мэри Демарест… — начал было Годфри."
"— Мне известно об Элоизе Чаллонер.
Антония никогда прежде не слышала, чтобы Касси говорила таким ледяным тоном.
— Понятия не имею, о чем ты толкуешь, — проревел Демарест, но лицо его пошло пятнами.
