– Милая, в чем дело? Почему ты плачешь?
Дженевив принялась торопливо вытирать слезы.
– Что ты тут делаешь? – спросила она глухо.
У нее был такой несчастный голос, что у Ричарда сжалось сердце. Ему так хотелось надеяться, что она плачет не из-за их вчерашнего разговора.
– Я ночевал здесь, – признался он, осторожно приближаясь. – Не хотел оставлять тебя одну.
– Я не одна. Со мной мои прекрасные, чуткие родные, – горько произнесла Дженевив.
– Я опасался, что Фэрбродер подошлет Гринграса.
Дженевив отошла к узкому окну, подальше от Ричарда. Солнце стояло высоко, в его косых лучах кружились пылинки. Внутри конюшни было полутемно и пахло конским навозом.
– Уверена, лорд Невилл не стал бы уже наутро повторять нападение. – Дженевив шмыгнула носом.
– Бдительность не бывает лишней.
– Да что ты вообще ко мне привязался? – простонала девушка. – Ты ведь получил свое! Я даже предлагала тебе подвеску… Чего тебе нужно?
Она горько рассмеялась и отвернулась, украдкой вытирая слезы.
– Прекрати глумиться надо мной.
Ричард внезапно чихнул.
– Я волнуюсь за тебя, – пробормотал он, едва перестало свербеть в носу. – Иначе какого дьявола я ночевал бы в этой конюшне. В доме Кэмерона меня всегда ждет мягкая постель. Скажи лучше: почему ты плачешь?
– Я не хочу с тобой разговаривать, – угрюмо произнесла Дженевив и уселась у стены прямо на солому.
– Жаль. – Ричард опустился рядом с ней. Ему так хотелось обнять ее, погладить по голове, но он понимал, что прикасаться к Дженевив пока не стоит.
– Оставь меня в покое! – Она уронила голову на колени и закрыла ее руками.
– Не могу, – признался Ричард.
Он почесал заросший щетиной подбородок. Ему просто необходимо было побриться и хорошенько вымыться. Но чистая совесть была куда более необходима.
– Так почему ты плакала?
– С чего ты взял, что я стану делиться своими несчастьями с негодяем и мошенником вроде тебя?
– Я бы попытался помочь.
– Ты бы помог мне, убравшись в Лондон.
Ричард вздохнул. Он вытянул вперед ноги и задумчиво оглядел помещение. Солома была свежей, но ее запах не заглушал запахи навоза и конского пота. В воздухе поблескивали паутинки. Он снова чихнул.
Дженевив подняла голову и посмотрела на него опухшими глазами.
У него сжалось сердце, но лицо осталось невозмутимым.
– У тебя есть на это все основания. Ты плачешь из-за меня?
Возмущение в ее голосе понравилось Ричарду. Это было лучше, чем горе и отчаяние.
– Хорошо. – Он сделал паузу. – Тогда из-за кого?
Дженевив часто заморгала, стараясь сдержать подступившие слезы. Мокрые ресницы, припухшие губы, чуть розовый кончик носа – все это делало ее похожей на беззащитного ребенка. Ричард вновь испытал желание прижать ее к груди и погладить по голове.