Автор
В зале царит мрак — только отблески свечей мерцают на крови. Ужасная картина: человек лежит на полу, его тело испещрено синими ранами, как будто при пылесосе протерли все углы. Но это не просто избиение — здесь идет настоящая бойня, где жертва оказалась словно заложником в драке безумных людей....
А где можно найти лучшие условия? Весь поезд спит, тихо, темно… Если ты квалифицированный человек, то можешь сделать все, как говорится, без шума и пыли… а потом засунуть труп в поезд, где его гарантированно не найдет никто до тех пор, пока поезд не выйдет за пределы санитарной зоны. А это с момента отправления четверть часа, не меньше.
Воронцов как-то странно посмотрел на меня и после долгой паузы, наполненной только восклицаниями неунывающей троицы, режущейся в переводного «дурачка», тихо спросил:
— Вот зачем, скажи, ты сегодня пошла открывать эту дверь булавкой? Можешь ответить, Женя?
— Я не знаю… просто они так…
— Хорошо, — мягко прервал меня Саша.
Как ни застилали обрывки постепенно тающей дурнотной пелены мои глаза и как ни мутилось в голове, я ответила немедленно:
— Да.
* * *На второй день жизни в Сочи мне в номер гостиницы позвонил не кто иной, как мой старый знакомый — тот самый Эдуард Сергеевич Рощин, на которого я работала в Питере. Воронцова в этот момент не было в комнате, он пошел принимать душ, и, как выяснилось несколькими минутами позже, это следовало признать отрадным фактом.
Потому что разговор вышел непростой. Тяжелый. Не для его ушей и впечатлительной натуры.
— Евгения Максимовна? — зарокотал в трубке приятный, густой баритон. — Это говорит Рощин. Эдуард Сергеевич Рощин. Не так давно мы в Петербурге весьма удачно сотрудничали с вами.
— Да, я помню, здравствуйте, Эдуард Сергеевич. А как вы меня нашли?
— Да это не имеет значения. Конечно, если будете настаивать, я вам расскажу… но позже. Простите, что беспокою вас на второй день отдыха. Вероятно, вам не так часто удается вырваться отдохнуть.
— Ничего.
По голосу Рощина, в котором приглушенно, но тем не менее вполне явно рокотали нотки напряжения и тревоги, я поняла, что он позвонил мне не только для того, чтобы справиться о том, как я нахожу достоинства местных пляжей. Сам факт звонка уже свидетельствовал об обратном.
— Я вас слушаю, — поспешила добавить я.
— К сожалению, удовольствие слышать вас обошлось мне дорогой ценой, — замысловато начал он.
