Автор
В зале царит мрак — только отблески свечей мерцают на крови. Ужасная картина: человек лежит на полу, его тело испещрено синими ранами, как будто при пылесосе протерли все углы. Но это не просто избиение — здесь идет настоящая бойня, где жертва оказалась словно заложником в драке безумных людей....
Она еще на меня косилась как-то подозрительно.
Лицо Воронцова потемнело:
— А, Борис?
— Сегодня я видела его здесь. В Сочи, — бесцветным голосом сообщила я.
Воронцов облизнул губы, хотел что-то сказать, но я опередила его:
— Самое интересное не то, что я его видела, а то, с кем именно. Никогда не угадаешь.
— С Костей Ковалевым? — выговорил он — даже губы побледнели!
Я заглянула ему в лицо:
— Откуда ты знаешь?
— Да так… интуиция. Не у тебя же одной интуиция. Они… они внешне похожи. Я на это еще в поезде обратил внимание.
— Конечно, похожи. Борис и Костя Ковалев — двоюродные братья. А теперь быстро скидывай мне все, что знаешь об этом Борисе. Раньше ты не больно-то баловал меня откровениями на тему личной биографии, но теперь… теперь от этого зависит наша безопасность, и ты не имеешь права молчать.
— Наша безопасность? А мне казалось — только моя, — выговорил Саша.
— А ты думаешь, что я буду сидеть сложа руки, если тебе будет угрожать опасность? Сама подставлюсь…"
"Воронцов сидел некоторое время, не шевелясь, потом хлопнул ладонью по колену и сказал:
— Ну хорошо.
— Так я и думала! — выдохнула я.
— Борис работает на некоего Кальмара, — продолжал Воронцов, не глядя на меня. — Кто таков этот Кальмар — сказать не берусь: личность таинственная. Достаточно сказать, что его никто толком и не видел.
— Его зовут Константин Калиниченко, — сказала я.
Саша повернулся ко мне вполоборота и спросил:
— Ты видела сегодня этого… Рощина? На которого работал тот, убитый в поезде, парень? Олег?
— Да. Видела. Ты закончи свое.
— А что мне заканчивать? Были у меня небольшие проблемы не с самим Кальмаром, а с этим Борисом… Чертополохом. Все благополучно разрешилось.
— Ты думаешь? Ну, дай бог.
— А больше я, собственно, ничего про этого Бориса не знаю.
— И так достаточно сказал. Вот, взгляни.
И я протянула ему распечатку послания, сброшенного на электронный адрес Эдуарда Рощина. Воронцов пробежал его глазами и тихо произнес:
— Так… и Рощин думает, что это — Калиниченко и Крапивин? Что и тебя сюда приплели… это…
— Рощин пригласил меня на завтрашнее торжество, — сказала я. — Оно приурочено к его сорокадвухлетнему дню рождения. Он опасается, что его могут достать здесь, в Сочи.
