И ощутила прикосновение новой частью своего тела.
Кажется, я не сплю.
На всякий случай протерла глаза и еще раз потыкала новоявленную сардельку. Вопреки моим ожиданиям, «это» никуда не исчезло, еще и дернулось нагло, реагируя на прикосновение пальцев.
Нет, ну и что прикажете мне с «этим» делать? Как дальше жить? Неужели я теперь всамделишный парень? И «это» что, навсегда?
Сумбурные мысли столпились в моей голове, перекрикивая друг друга. Устроили настоящий дебош.
Я медленно натянула штаны. С тихим ужасом уставилась в стену. Руки сами собой задрали пижамную рубаху, потянулись к груди, которую я вчера с таким трудом пеленала. Нервными движениями я размотала ткань и… не нашла свою грудь!
Мое достоинство, моя гордость четвертого размера исчезла! Вместо нее осталось пустое место. Точнее, нечто субтильное, худосочное, с выпирающими тонкими ребрами.
Трындец!
Нет!
ПОЛНЫЙ ТРЫНДЕЦ!
Глава 19
Я готова была разреветься на всю уборную, остановило только то, что соберу любопытных зрителей, а они мне сейчас совсем ни к чему! Придется в одиночестве переваривать случившееся.
А мочевой пузырь между тем продолжал подавать сигналы, что пора уже, матушка, ах ты, еж дремучий, батюшка, и честь знать. Полюбовались — и хватит. А теперь достаем «парня» и писаем вон в ту дырку!
А что делать, еще немного — и я рискую намочить штаны и опозориться по полной.
Ничего, кроме своего нового «друга», я так и не нащупала. Села на стульчак, взяла его дрожащими пальцами, затолкала вниз между ног и…
И ничего! Так волновалась, что не смогла и каплю выдавить. Может, встать? Тогда лишняя жидкость сама, по закону всемирного тяготения, побежит, куда надо?"
"Так и сделала. Поднялась и приготовилась. В такой ответственный момент даже зажмурилась. Боязно! Впервые как парень буду писать, первопрохо… первописец, млин.
Открыла глаза и, набравшись решимости, пустила струю. И она, прямо как по фэншую, аккуратно попала в дырочку.
Меня охватил нервный смех. Я изо всех сил укусила себя за щеку, чтобы не заржать в голос и не выпустить из рук «это» самое. Еще описаю тут все.
Закончив, натянула штаны и села на стульчак. Задумалась.
Да-а-а, Злата, теперь можешь смело говорить всем, что ты парень, потому как ты оный и есть. Тут впору плакать, а я продолжала кусать себя за щеки, лишь бы сдержать гомерический хохот, который больше походил на рыдания.
А потом вдруг меня осенило.
Я встрепенулась. Нащупала замочек на цепочке, держащий амулет, выданный ректором, и расстегнула.
Кулон упал мне в ладонь. Пару секунд ничего не происходило, и я уже решила, что моя теория не верна. Но постепенно все тело охватило покалывание. Сначала легкое, едва заметное. Но с каждым вдохом оно становилось все сильнее и горячее.
Через минуту я не выдержала и начала чесать грудь.