Девушка замычала, стараясь вырваться, но он держал крепко, углубляя поцелуй, проникая языком внутрь, и это было так непривычно, но так волнующе, что Ми Сун опустила ресницы и отдалась новым, таким сладким ощущениям. А парень, спустя долгие минуты прервал поцелуй и пробормотал ей прямо в покрасневшие губы:
- «Железобетонная Кан», да?..
- Что? – словно очнулась девушка и распахнула глаза с янтарными радужками. – Что ты себе позволяешь?! Отпусти!
Она вырвалась и отвернулась, глядя прямо перед собой, тяжело дыша.
Джун дышал так же загнанно, но все же спросил, стараясь выровнять дыхание:
- Только не говори, что с тех пор ты ни разу не целовалась!
- Вот еще! – бросила она. – Слишком много о себе возомнил! У меня, между прочим, жених есть!
- А губы-то остались прежними, - усмехнулся он.
- Какими еще – прежними?! Не мели чепухи!
Он взял ее за плечи и настойчиво повернул к себе:
- Теми же, что два с половиной года назад!
Осторожно взял ее лицо в ладони и начал покрывать легкими поцелуями, шепча между ними:
- Нежными… Невинными… Неумелыми… И такими сладкими…
Девушка снова прикрыла глаза, отдаваясь ласке, и Нам тихо произнес:
- Ми Сун, посмотри на меня!
Янтарные глаза снова распахнулись, слегка затуманенные, и она слабо произнесла:
- Что ты делаешь? Зачем?..
- Возможно, потому, что мы – половинки? – он легко, почти невесомо погладил большими пальцами ее скулы. – Как аверс и реверс одной монеты…
- Что? А умничать сейчас обязательно было? – она резко отстранилась, приподнимая уголки губ в насмешливой улыбке.
- Что? Умничать? – парень хлопал глазами, обескураженно глядя на нее, и выглядел в этот момент так забавно, что Ми Сун расхохоталась:
Она быстро приблизила к нему лицо и, чмокнув в губы, тут же отпрянула назад и вылетела из машины, хлопнув дверцей.
Намджун рванулся за ней:
- Ми Сун! Подожди! Постой! Да не убегай ты!
Но девушка, не оглядываясь, подняла правую руку и пошевелила пальцами в прощальном жесте. А потом, звонко цокая каблуками, умчалась обратно в здание управления.
Парень хмыкнул, покачал головой, а потом завел машину и уехал.
Ми Сун же, вернувшись в кабинет, уселась за свой стол и долго не могла прийти в себя. Губы ее горели от поцелуев этого невероятного рэпера, щеки пылали, а в груди как будто поселился маленький костер.
Домой она поехала только спустя долгие сорок минут, так и не определившись с тем, как отнестись к сцене в машине.
