От нее коже стали передаваться легкие покалывания, будто реликвия ластилась ко мне, ее настоящей хозяйке.
Подойдя к зеркалу, я надела украшение на себя. И в ту же секунду лоб словно опалило огнем от боли. Мортифор мгновенно среагировал на мой вскрик и, подскочив, попытался снять корону, но та словно вросла в голову.
— Прости, — прошептал он. — Я не знал, что твой же фамильный артефакт может причинить тебе вред.
Словно в ответ на его слова боль мгновенно ушла. Теперь корона не обижала меня и лишь приятно давила на голову. Я с удивлением взглянула, как еле заметные зубчики обруча вытягиваются в острые зубцы. Мортифор встревожено кусал губы.
— Все нормально, — успокоила его я. — Мне уже не больно. Хотя такое чувство, будто корона вросла в череп.
— Знаешь, судя по тому, что мне не удалось ее с тебя снять, твои ощущения не лишены смысла, — обеспокоено пробормотал он. — А ты сама ее снять можешь?
Я попробовала. Корона словно нехотя отпустила мою голову. Правда, без нее мне было уже как-то тоскливо. Странное ощущение. Впервые сталкиваюсь с таким сильным, мгновенным привыканием. Надеюсь, зависимости у меня от нее не будет. Я вернула корону на место. Теперь золотой обруч наделся безболезненно и даже стал легонько массировать кожу. Ага, намек понят. Нам не нравится, когда нас снимают. Что ж, учтем.
— А теперь больно? — осторожно спросил оборотень.
— Нет. А ты можешь ее снять?
Мортифор снова попробовал и вновь безрезультатно. Более того, в какой-то момент он вскрикнул и отскочил, потирая руку.
— Она меня током ударила, — пояснил он, видя мой удивленный взгляд. — Значит, это правда, что корону Драко без согласия князей с их головы не снимешь, только с трупа.
— А если я тебе сейчас разрешу это сделать? Рискнешь? — Во мне проснулся исследовательский интерес.
— Ну, давай попробуем, — нехотя согласился муж.
На мою озвученную вслух просьбу поправить корону реликвия отреагировала весьма благосклонно и позволила Мортифору снять себя с моей головы. Угу. Значит, то, что сказал Мортифор, правда.
— А как она оказалась у тебя?
— Ты уверена, что хочешь это знать? — робко осведомился собеседник.
Впервые вижу у Мортифора такую неуверенность. Неужели он боится, что сказанные слова сработают против него? Заставят меня мстить, например?
— Да ладно уж, выкладывай. Я приму правду, какой бы горькой она ни была.
— А можно, я все-таки не буду тебе это рассказывать?
— Это не очень красивая история. Я не хочу, чтобы она подпортила наше отношение друг к другу.
