Роман о российских частных военных компаниях, их деятельности и влиянии на политическую ситуацию. Автор исследует малоизученную реальность современного наёмничества, анализирует причины появления и развития ЧВК, их роль в геополитических конфликтах и перспективы существования в российском...
– Стало быть, – нехорошо улыбается ""Сухой"", – вы предпочитаете всё же отсидеть? И уверены в том, что ваши юристы вам т у т помогут? Увы! Доказательства – вещь упрямая! Местный суд все ваши заслуги и регалии попросту проигнорирует. И срок будет максимальным – это уж я могу вам обещать. Да и сидеть… вам тоже предстоит здесь, имейте это в виду.
– А могу я протокол обыска почитать?
""Седой"" хмыкает и разворачивает ко мне папку с материалами.
– Читай! Фома неверующий…
Так, текст… понятно…
""При осмотре багажника, под декоративной панелью… ага! Пакет с веществом белого цвета… Опечатано, подписи понятых… Более ничего не изымалось"".
А вот и фотографии – к ним особо приглядимся…
Нет, салон изнутри не курочили, уже хорошо. Ну, а зачем? Машину же ещё продать предстоит…
– Машину, как я понимаю, мне в любом случае не вернут?"
"– Ага, ещё и к пистолету пачку патронов подарят. Ты, милок, реально такой лопух? Тебе десятка во весь рост реально корячится, а ты за тачку волнуешься!
""То есть, свой собственный интерес они, в любом случае, не упустят…""
– Вы хоть понимаете, сколько мне писать предстоит?
– А мы никуда не спешим… Сам понимаешь – быстрее напишешь, быстрее и выйдешь. Это всё в твоих интересах.
– Я в камере, что ли, писать должен? Так там ни столов, ни стульев нет. Да и с бумагой напряг…
– Вон, в углу стол. Садись и пиши! Утром тебя будут сюда приводить, здесь же и есть будешь. Ну а на ночь, извини, в камеру! Порядок такой, – ""Сухой"" откровенно торжествует.
Ну, а что – дожал-таки клиента! Машину мою они толкнут – так что и с этой стороны всё в ажуре…
А вот правильных вопросов ты, дядя, так и не задал. Профессиональная деформация – так, по-моему, это называется? Когда всё и всегда по одному шаблону идёт, нет необходимости изобретать что-то новое.
Сажусь за стол.
""Благообразный"" кладёт передо мною пачку бумаги и шариковую ручку.
– Чего писать-то?
– Как и положено – я, такой-то и такой-то, добровольно и без принуждения, хочу показать…
– Это так у нас теперь все признания и пишут? Типа, добровольно?
– А ты не умничай! – хлопает ладонью по лежащей на столе папке ""Сухой"". – Вот он – выбор твой! Или пишешь ты – или пишут п р о тебя! Уловил разницу?
– А если я всё, как вы хотите, напишу, а дело-то никуда и не денется? Какой мне тогда смысл сейчас откровенничать? Может быть, лучше подождать?
– Позже напишешь… Думаешь, в тюрьме тебе кто-то из твоих шефов поможет? Ага, держи карман шире! – пожимает плечами ""Благообразный"".
