В Москве, в обычной клинике "Платинум", новорожденного ребенка угрожают преступникам. Волнующая атмосфера напряженности и неуверенности в будущем — все началось с его самого первого слова: "Убейте его!". Как младенец, он пытается понять происходящее, но видение окружающего мира ещё недостаточно развито....
Аккуратно слез с кроватки, дошёл до нужного предмета.
Когда Лариса зашла в детскую, она ахнула от удивления.
Уйди с глаз моих долой! Пока муравьёв не вызвал!
— Серёжка, ты сам сел на горшочек? — удивилась она.
Так, ты сама напросилась, коза! Двух тебе пока хватит.
Я увидел одного на подоконнике, протянув тут же связь, а второй беспечно бродил у ближайшей ножки моего лежбища.
И второй готов!
«ВОН ТОЛСТУХА! ЗАБЕРИТЕСЬ ПОД ОДЕЖДУ И ПО ТРИ РАЗА УКУСИТЕ ПОД МЫШКИ!»
Муравьи, получив приказ, сорвались с места, будто от этого зависела их жизнь.
Но мои мелкие и с виду безобидные питомцы отработали чётко! Укусили ровно по три раза, судя по реакции вскочившей и закричавшей пышки. И вернулись ко мне.
«Я ОТПУСКАЮ ВАС! СВОБОДНЫ! СПАСИБО ЗА РАБОТУ!» — ответил я, разрывая мерцающие зелёным магические нити.
Муравьи рванули в разные стороны. А в это время Лариса охала, чесала места укусов и ходила по комнате, удивлённо посматривая в мою сторону.
— Ты опять за своё, Серёжа? — ответила она, обиженно надувая губы. — Зачем ты так?
Это тебе за ватные трусы, толстушка! Я посмотрел на неё торжествующим взглядом.
— Я же о тебе переживаю… — начала Лариса. — Чтоб сухонький был и довольный.
О себе переживайте, сударыня. Как бы кто покрупнее не впился в ваше пухленькое тельце. А лучше подумайте об ослаблении давления на малыша.
— Ну ладно, забыли, — вздохнула Лариса. — Я больше не буду тебе подгузнички одевать. Сам ходи в туалет.
Ну вот! Сложно было принять тот факт, что я становлюсь самостоятельным? А?
— Хаасо, — кивнул я, улыбнувшись. И слез с горшка."
"Пока няня выносила его, я уже перешёл в другую комнату. Самое время поиграть в прятки, толстая ты жопка.
Я буду твоим личным тренером по физической культуре.
В итоге я так замотал няню, что та под вечер села возле меня на пол, пытаясь восстановить дыхание.
— Больше не могу, — выдохнула она. — Всё…
В этот момент я услышал с порога скрипучий голос умника:
— Господа, кто есть дома?
Блин, опять эта учёба.
Но пока решил не спешить. Как оказалось, не зря.
— Ой, проходите, Иннокентий Павлович, — встретила его маман. — Серёжа вас каждый раз ждёт не дождётся.
Ага, прям каждую секунду считаю. Мать, не преувеличивай… твою мать!
Затем маман вспомнила, что сегодня не «приёмный» день.
— Так уроки же завтра, — ответила она.
