В Москве, в обычной клинике "Платинум", новорожденного ребенка угрожают преступникам. Волнующая атмосфера напряженности и неуверенности в будущем — все началось с его самого первого слова: "Убейте его!". Как младенец, он пытается понять происходящее, но видение окружающего мира ещё недостаточно развито....
— С тобой всё нормально, Серёжа? Может кушать хочешь?
О, да! Аппетит у меня проснулся просто зверский.
Я кивнул, точней попытался. Но и тут Лариса прочитала мой жест.
Вскоре прибежала и ведьма. Неужели она тоже в приюте живёт? Или на метле так быстро прилетела?
Я особо не слушал, о чём говорили люди, занятый своей бутылочкой. Но одна громкая фразы ведьмы мне хорошо запомнилась:
— Информация о происшествии не должна попасть в интернет. Иначе его никогда не усыновят.
А вот это уже хорошее решение.
Осушив три бутылочки, я вновь уснул.
* * *Через день. Поместье семьи Смирновых.
— Вань, я не могу иметь детей, — сдерживая слёзы, ответила Наталья, снимая с плиты чайник и разливая по кружкам кипяток. — Ты это прекрасно знаешь.
— И поэтому ты предлагаешь взять ребёнка из приюта? — холодно спросил муж. Она спиной почувствовала его хмурый взгляд.
— Если узнают, что у тебя нет наследника, сам знаешь, что будет, — тяжело вздохнула она.
— Да, мой братец быстро подсуетится, — помрачнел глава рода Смирновых.
— Опять выражаешься? — укоризненно, но по-доброму взглянула на него Наталья.
— Да я что… — пожал плечами Иван. — Просто называю вещи своими именами, — затем принял у неё кружку с чаем, — Да, я думал насчёт приюта… Но не был уверен, что ты согласишься.
— Я согласна, — через силу улыбнулась Наталья. — Тем более в объявлении говорилось, что младенец — одарённый. Это точно знак…
— Опять ты со своими знаками, Наталья, — пробурчал Иван. — Меньше бы к своей колдунье ходила, было бы больше проку…
— Да ни при чём тут колдунья? Я так чувствую, — ответила Наталья.
Супруг взял непродолжительную паузу. Затем серьёзно взглянул на неё:
— Хорошо, я согласен с тобой. Когда отправимся?
— Вот чай допьём и поедем, — она подсела к супругу и накрыла ладонью его жилистую руку. Она всегда прекрасно считывала его состояние. И сейчас чувствовала, как он переживает. — Уверена, что всё будет хорошо.
На что Иван совсем неуверенно кивнул.
— Но сама понимаешь, усыновление должно остаться втайне, — пробурчал он.
— Конечно, дорогой, ни одна живая душа об этом не узнает, — кивнула Наталья.
Выехали они из поместья на личном автомобиле, не предупреждая служанку. За рулём был Иван. Два охранника, вооружённые молние-метателями, расположились на заднем сиденьи.
— А сколько ему месяцев? — спросил её супруг, выезжая на главную улицу города.
— Кому? А, младенцу! — засмеялась Наталья. — Говорят, что три или четыре.
