В Москве, в обычной клинике "Платинум", новорожденного ребенка угрожают преступникам. Волнующая атмосфера напряженности и неуверенности в будущем — все началось с его самого первого слова: "Убейте его!". Как младенец, он пытается понять происходящее, но видение окружающего мира ещё недостаточно развито....
Белобрысая уже была рядом с нами, оставив мою охрану позади.
— Моно я с вами буу ходить на уице? — умоляюще посмотрела девчонка на меня, затем перевела взгляд на Мишку. — Я боюсь эту собау.
Говорит она на удивление чище нас, но некоторые буквы всё-таки пропускает.
Я показал на браслет вокруг её запястья:
— Во… — ответил я. — Басьет.
— Всё авно боюсь, — девчонка настаивала на своём.
— Холосо, буем писмаливать, — ответил Мишка, понимая, что она не отвяжется. Затем повернулся ко мне: — Да, Сиога?
— Та, буем, — одобрил я.
Мне понравилось, что Миша уточнил у меня, а не сам принял решение. Вот что значит настоящий друг.
Когда девчонка отошла, настал черёд пухлого парня. Он был настолько толстым, будто его надули, словно воздушный шар. Чёрт, у него даже щёки раза в три больше моих! Будто схомячил что-то и не прожёвывает до поры до времени.
И, конечно, я узнал его. Это тот самый четвёртый, которого недавно купил с потрохами Демидов-младший.
— Поспоим, Звель тебя сожлёт? — злобно ухмыльнулся пухлый.
— Иди отсюа, — оттолкнул его Лёха, и ему помог Андрюха, второй мой верный слуга, толкнув толстячка второй раз. Хорошо хоть Лена не заметила. Не хватало ещё тут её лекций о том, что такое хорошо и что такое плохо.
— Колм для Звеля! — крикнул пухляш, показывая на меня.
— Длужок, — улыбнулся я беззубым ртом. — Я с им поговолил узе. Он говоит, сё юбит тойстяков. Таих как ты…
Ух ты, последнюю фразу выговорил почти чисто! Неужели есть прогресс? Это радует.
В это время пухлый насупился, а в глазах его я заметил страх.
— Пи-пи захоел? — засмеялся Мишка, показывая, в свою очередь, в его сторону пальцем.
Толстяк вернулся к компании, а я потерял к ним интерес. Буду я ещё на этих шакалят внимание обращать.
Тем более нас пригласили на завтрак. На этот раз была манная каша с, мать его, комочками. Да нет, комками! Будто никто и не размешивал.
Я съел лишь половину, оставив эти горы слипшейся массы сбоку тарелки.
— Серёжа, а ты чего не всё съел? Невкусно? — подскочила ко мне Лена.
Ну а ты сама, что, не видишь? Я не привык такое есть! Корм для свиней! Мой взгляд и не менее красноречивый жест она истолковала верно. Посмотрела на тарелку.
— Ну да, согласна, — подмигнула она мне, улыбнувшись. — Ладно, я попрошу для тебя двойную порцию яблочного пюре.
А вот за это низкий поклон. Лена всё-таки мне нравилась больше остальных. И не только потому, что она присматривала за нашей пятёркой.
