В Москве, в обычной клинике "Платинум", новорожденного ребенка угрожают преступникам. Волнующая атмосфера напряженности и неуверенности в будущем — все началось с его самого первого слова: "Убейте его!". Как младенец, он пытается понять происходящее, но видение окружающего мира ещё недостаточно развито....
Как назло, всё самое вкусное предательски высоко! На столе, куда мне точно не добраться.
Да к тому же чем я жевать-то его буду⁈ У меня ведь зубы ещё не выросли!
Слуга, покопавшись в нижнем шкафчике, оставил его открытым. И я, выждав момент, заполз туда.
Так, что тут у нас… банки с крупами… хлопья для завтрака… И что-то шоколадное. Вроде конфеты. Я вытащил одну из бумажного пакета. С трудом развернул обёртку. Шоколадная и сильно подтаявшая. То, что надо! Это можно и без зубов слопать.
А затем какая-то сволочь захлопнула дверцу шкафчика, где я сидел.
Думаешь, что я на ощупь не справлюсь? Ты плохо меня знаешь!
Съев десятую конфету, тихо икнул и понял, что наелся. А затем толкнул дверь. Та легко поддалась, выпуская меня наружу.
Так, слуга опять у плиты, даже что-то напевает под нос. А я снова воспользовался моментом — пробежался на четвереньках мимо. Сначала под стол, затем выскользнул из комнаты. И слуга даже не повернулся на мой топот. То ли я бесшумен словно искусный следопыт.
* * *— Вань, там к тебе пришли. Из банка, — побледнела жена. — Ждут у ворот поместья. Я сказала, что узнаю, дома ли ты."
"Странно, он никого сегодня не ждал.
— Опиши их, — попросил Иван. — Это могут быть и враги.
— Двое хмурых мужчин. В тёмных костюмах и один с портфелем, — ответила супруга и поёжилась. — Очень неприятные люди. И тот, что с портфелем, вручил мне вот это.
Наталья протянула ему визитку.
— «Юзов Евгений Борисович», — прочитал вслух Иван. Да, это один из главных кредиторов банка. Кто в городе не знал его фамилию?
— Хм, тогда зови, что ли, — ответил он, примерно догадываясь, зачем они пожаловали.
Основной проблемой рода был крупный долг столичному банку. Хотя тоже странно, они уже беседовали по телефону. Договорились, что за пять лет он всё отдаст, и проценты он выторговал выгодные.
Тогда что произошло?
От мыслей его оторвал голос на пороге.
— Иван Александрович? — на него взглянул приземистый лысоватый мужчина в очках, в одной руке он держал портфель, а другой снимал с руки перчатку. Второй был его охранником.
— Евгений Борисович, я думал, что мы всё обсудили, — он растерянно уставился на кредитора.
— Я предлагаю поговорить об этом в другом месте. Есть ли у вас для таких целей кабинет? — спросил у него кредитор.
