В Москве, в обычной клинике "Платинум", новорожденного ребенка угрожают преступникам. Волнующая атмосфера напряженности и неуверенности в будущем — все началось с его самого первого слова: "Убейте его!". Как младенец, он пытается понять происходящее, но видение окружающего мира ещё недостаточно развито....
А дальше что будет? Сковорода? Молот? Или ножом пырнёт исподтишка? Я представил последнюю картинку: я с тесаком в боку, а моя жена стоит и ржёт, как сивый мерин. И похолодел. Маньячка растёт! Натуральная!
— БАМ! — вновь ударила она меня в лоб. Ай, больно!
А ну остановись! Иначе я за себя не ручаюсь!
И взрослые далеко. Хотя Лариса рядом. Но она отвернулась к столу, начиная колдовать над смесями.
Закричать? Позвать на помощь?
Да катись оно всё в Демонические врата! Я что, с карапузихой не справлюсь⁈
После пятого удара погремушкой по лбу я не выдержал.
Когда горе-невеста замахивалась в шестой раз, я влил пару крупиц маны в одну из призрачных нитей.
«ПРИДИ И НАПУГАЙ!» — приказал я, показывая рукой в сторону своей мучительницы.
Огромная змея в астральном облике образовалась в воздухе, и да!.. О, да! Маньячка увидела её, выпустила погремушку и…
— А-А-А-У-А-А! — закричала она от ужаса.
Монстр испарился именно в тот момент, когда Лариса обернулась, рассыпая смесь на пол и роняя бутылочку.
— Что случилось⁈ — вскрикнула она. — Что? Серёжа, почему твоя невеста плачет⁈
Да какая она, нахер, моя невеста! Очнись, пышка! Так, недоразумение.
Девочка продолжала кричать, причём достаточно громко. Мои чуткие барабанные перепонки вибрировали. Казалось, вот-вот лопнут от перенапряжения.
Лариса успела позвать родителей моей жертвы, плач которой уже перешёл в истерику. Подскочили её родители и вытащили своё чадо из манежа.
Ничего не знаю. Мимо проходил. А тут эта, истерит…
Лариса вновь переключилась на разведение смеси мне на полдник. Кушал я очень хорошо. А я, наконец-то выдохнул.
Фух. Наконец-то долгожданное спокойствие. И лоб не болит. Почти…
* * *Чуть позже, в том же самом поместье, гостиная фамильного дома Смирновых.
В камине потрескивали дровишки. В креслах возле него грелась чета Смирновых. Сегодня прошёл дождь, и на улице было зябко.
Приходилось подтапливать их жилище.
Эту работу очень часто брал на себя хозяин дома, а Наталья сначала упиралась. Негоже аристократу марать руки, когда в доме трое слуг. Но потом смирилась, понимая, что это важно для Ивана.
И сейчас он подбросил ещё пару дровишек в камин и вернулся в кресло.
— И чего это их дочь начала истерить? — задумчиво пробормотала Наталья, катая подтаявший кубик льда в бокале с вином.
