- Загубил ирод сына! Ой, загубил! Места живого нет! Подлец! Мерзавец!
Александр же тихо стонал, пытаясь оттолкнуть руки матери. Нос парня распух, под глазом образовался довольно приличный отек, а еще у него была рассечена верхняя губа.
- Следите за тем, что говорите! – рявкнул прибывший с ними мужчина по имени Дмитрий Сергеевич. – Я не позволю оскорблять Петра!
Но Потоцкая словно не слышала его. Барыня резко развернулась и, шагнув к Петру, влепила парню звонкую пощечину, от которой его голова дернулась в сторону.
- Да как ты посмел прикоснуться к Саше?! Чтоб тебе пусто было! – она замахнулась снова, но не успела его ударить.
- Тише, тише, Дарья Николаевна! – Дмитрий Сергеевич, оттеснил Потоцкую от молодого человека. – Неужто вы сами не понимаете, что Александр повел себя гадко? Мой сын всего лишь заступился за Елизавету Алексеевну! Такими словами никому бросаться не дозволено!
Вот значит как… Это отец Петра! Он входил в дворянский совет, и парень говорил об этом в нашу последнюю встречу.
- Да! Пусть Саша и повел себя неподобающе, но, наверное, у него были причины сказать такое! – Потоцкая стрельнула в мою сторону гневным взглядом, будто это я была виновата, что ее сынку наколотили морду. – Петр его друг, и уж наверняка знает все его тайны! Что ж Павел Михайлович не заступился за свою молодую супругу?!
- Не успел, - холодно ответил Головин, глядя на нее полным презрения взглядом. – Молодой человек оказался намного проворнее. Но смею заверить вас, моего наказания Александру избежать не удастся.
Я наблюдала за мужем испуганным взглядом, когда он твердым шагом направился к Потоцкому. Тот прижимал матушкин платок к лицу, и его руки предательски дрожали. Дурное предчувствие охватило меня сразу же, потому что я уже примерно понимала, что сейчас произойдет.
- Я требую извинений, - ледяным тоном произнес Павел Михайлович, в упор глядя на побледневшего Потоцкого. – Или вы выбираете секундантов?
- Нет! – почти закричала Дарья Николаевна, становясь перед сыном. Платок на ее груди разошелся, но она не замечала этого. – Я не позволю! Не позволю!
- Саша, не позорь себя дальше, - услышала я брезгливый голос Петра. Он пристально смотрел на своего друга, и его подбородок подрагивал. – Будь мужчиной. Иначе мы с Андреем даже имени твоего никогда вслух не произнесем.
- Замолчи! Не смей говорить с ним! – барыня покраснела, ее глаза чуть ли не вываливались из орбит, но дело уже было сделано. Александру нужно было либо извиниться, либо принять вызов.
- Я не собираюсь драться с больным человеком! Он не ровня мне по здоровью! – голос Потоцкого стал высоким, как у женщины. – Это не в моих правилах!
Было видно, что Александр боялся до ужаса, и выглядело это жалко.