Ночь озабоченно светила в окно, проходя сквозь старые стекла, и роняла на потолок тусклые оттенки воспоминаний — душевные пятна, навеянные веками забвения. Подруга Тань, погружаясь в историю этих стен, дрожала от легкого хруста старой штукатурки и чарующих рисунков на потолке. Кажется, она действительно верила в привидений — неупокоенные души, которые летали по коридорам и сновали между комнатами в гнете воспоминаний....
- Нехорошее знамение! Ох, нехорошее… - нянюшка неистово крестилась каждый раз, когда гремел гром, сидя у ярко-пылающего очага. – Прогневался Господь на нас! Жди теперь беды! Или голод, или хвори какие одолеют! Нужно было в дом черную кошку привесть! Она точно от грозы спасает!
- Черная кошка? – уточнила Таня, улыбаясь. – Как это она от грозы спасает?"
"- Дык нутро у нее колдовское. Сила в черных котах и собаках есть, - вполне серьезно объяснила Аглая Игнатьевна. – Вот и спасают они от грозы своих хозяев.
- А я слышала, что в черной кошке обязательно нечистый живет, и в грозу в нее может молнией ударить! – прошептала Глашка, распутывая клубки в нянюшкиной корзинке.
- Мели Емеля! – отмахнулась от нее старушка. – Я тебе говорю, что правильно, а она мне наперекор, дуреха! Знамо еще, что после грозы зимней буря разыграется. Три дня гудеть станет! А я ведь в окна, березовые веточки, на Троицу освященные, засунула! Чтобы молния не ударила в крышу.
- У нас всегда люди в грозу прятались в домах за закрытыми дверьми и ставнями, – Глашка покосилась на окно, задернутое шторами.
- Правильно, – Аглая Игнатьевна кивнула, разглаживая на коленях связанную варежку. - С помощью молнии Илья гонит нечисть. Даже пожары во время грозы никогда не тушат. Вот так вот.
- А если дом загорится? – я удивленно взглянула на нее.
- Не станут. Значится, хозяев постигла Божья кара за совершенные грехи. Сколько хошь водой поливай, все бестолку. Ежели квасом али молоком, тогда еще можно… - ответила нянюшка, вызвав смех у Павла. – А вы не смейтесь, барин. Точно вам говорю, что в такую погоду нечисть шастает и метит, как бы в дом пролезть! Честной народ чтобы одурманивать!
- Суеверия все это, Аглая Игнатьевна! – ответил ей Головин. – Сказки.
Раздался стук, и мы удивленно повернули головы.
- Барышни… тут такое дело… - Степан протянул руку куда-то за дверь и втащил в комнату нечто непонятное. Это был человек, одетый в тулуп и завернутый по самый нос теплой шалью. – Вот он говорит, что вашего дядюшку вез, да в санях оглобля сломалась.
- Кого? – Таня поднялась и подошла ближе.
