Ночь озабоченно светила в окно, проходя сквозь старые стекла, и роняла на потолок тусклые оттенки воспоминаний — душевные пятна, навеянные веками забвения. Подруга Тань, погружаясь в историю этих стен, дрожала от легкого хруста старой штукатурки и чарующих рисунков на потолке. Кажется, она действительно верила в привидений — неупокоенные души, которые летали по коридорам и сновали между комнатами в гнете воспоминаний....
А мне они точно были не нужны!
- Лизонька, душа моя… - Александр вдруг резко поднялся и рухнул у моих коленей, отчего я чуть не подпрыгнула прямо в кресле. – Не волнуйся, я ничего никому не скажу!
Видимо он увидел, как я побледнела, и понял это по-своему. Решил, что я боюсь.
- Чего не скажете? – мне стало еще хуже.
- Что между нами чувства! – он принялся покрывать мои руки быстрыми поцелуями. – Им не нужно этого знать, не правда ли?
- Нет, не нужно… - мне хотелось убрать руки, спрятать их за спину, но я мужественно терпела, чтобы не спугнуть его.
- Я так долго ждал, когда мы сможем увидеться наедине! – все говорил Александр, не забывая при этом пронзать меня взглядом. – Но все-таки здесь опасно. Нас могут увидеть! Лизонька, нам нужно место для встреч! Мне мало мимолетных прикосновений и пылких взоров!
Ф-фу-ух! У меня словно камень с души свалился. Значит, не было ничего… Вот же гад! Он даже не думал о том, чтобы официально ухаживать, сделать предложение… Ему нужно было место для встреч.
- Ну что ты молчишь, Лизонька? Сердечко мое… - Александр замер, заглядывая мне в глаза. – Ответь… ответь…
Ишь, как разобрало женишка-то!
- Матушка ваша была сегодня, - сказала я, получая истинное удовольствие от происходящего. – Земли купить хотела.
Он сначала не понял, о чем я толкую, а потом поднялся и раздраженно провел пятерней по волосам.
- Да знаю я, что вы отказали ей. Но разве это как-то касается наших чувств, Лизонька?
Какой актер! Ему в театре главные роли играть…
- А если узнает она? – я наигранно взволновалась.
- Не узнает! Ничего она не узнает! Я обещаю!
Когда он схватил меня за плечи и впился в губы, я сначала растерялась, а потом влепила ему такую пощечину, что заболела рука.
Александр так резко отпрянул, что чуть не упал, зацепившись о край ковра. Он схватился за щеку и уставился на меня ошалевшим взглядом.
- Елизавета Алексеевна…
- Я прошу вас покинуть мой дом, - я медленно поднялась, не сводя с него ледяного взгляда.
- Что с тобой, душа моя? – его голос прозвучал как-то неестественно тонко. – Я не понимаю…
- Мне повторить еще раз? – процедила я сквозь зубы. – Я прошу покинуть мой дом.
И в этот момент выражение его лица разительно поменялось. Оно стало жестким, насмешливым и, я бы даже сказала, брезгливым.
