Автор
Аделина утро всегда тягачит, как молоток. Она не может сразу вставать, как её муж Тарас. Зато он недоволен этим фактом - каждую минуту сна лишает его энергии на бурную деятельность. А пока Аделина греется под одеялом, мир продолжает свой тихий ритм.
— Представь, что я твое отражение в запотевшем зеркале ванной. И вот ты стираешь пар и видишь там не себя, а меня, — бархатный голос вибрирует. Боже, как он умеет участвовать в процессе. Настоящий мастер. — Открой глаза. — Распахиваю веки. И вижу камеру, чёрный глазок которой смотрит на меня, завораживая. — Теперь я единственное твое отражение.
Камера щелкает, фиксируя меня. Очень близко, только мое лицо.
Его рука тянется к моему лицу, немного отшатываюсь, ненамеренно.
— Спокойно, мои руки не чужие, ты не должна их бояться.
Замираю, позволяя ему заправить мои волосы за ухо. Теперь замирает Артур, смотря на меня.
— Что это? — ведет пальцами по виску к щеке. Аккуратно, еле уловимо касаясь моей кожи. А я так явно ощущаю его касание.
— Что? — не понимаю.
— У тебя небольшой синяк на виске и красный след на щеке.
Я думала, это незаметно. Закусываю губы, отдергивая свои волосы, скрывая этот изъян.
— Это вешалка в гардеробе упала, — объясняюсь я. — Прости. Надо было затонировать. У меня есть, — пытаюсь встать и добраться до своей сумки, но Артур не выпускает меня.
— Не надо. Я заретуширую. Вешалка, говоришь? — как-то недобро произносит он, словно не верит, и снова заправив мои волосы, щелкает камерой, пока я в смятении.
Он встает на ноги, меняет объектив, настраивает камеру, а я с интересом слежу, пытаясь запомнить весь порядок действий.
Артур обходит диваны и встаёт позади меня.
— Откинь голову на спинку.
Выполняю.
— Запрокинь голову и посмотри на меня, — требует он. Смотрю. — Да, вот так, умничка, — наводит на меня камеру сверху вниз.
И я закрываю, чувствуя, как подрагивают ресницы. Пауза, тишина. Я слышу только как щелкает камера и собственное дыхание. А потом резко распахиваю глаза, оттого что ощущаю его пальцы на моих губах. И вот теперь он фотографирует быстро, делая серию снимков моего возмущения.
— Отличная эмоция, — убирает пальцы с моих губ. И я снова прикрываю глаза, чувствуя, как лицо начинает гореть, потому что по моему телу прокатывается волна жара, устремляясь между ног.
Ой, мамочки. Как стыдно. Сглатываю и снова слышу щелчки камеры и его шаги вокруг дивана.
Сажусь ровно, складывая руки на коленях, следя за мужчиной. Он снова настраивает камеру, а я вожу пальцами по жемчужинам, пытаясь дышать ровно, не выдавая своего возбуждения.
Зря я согласилась…
— Ложись на диван, — вдруг произносит он.
— Как?
— Просто ложись, дальше я сам.
