Автор
Аделина утро всегда тягачит, как молоток. Она не может сразу вставать, как её муж Тарас. Зато он недоволен этим фактом - каждую минуту сна лишает его энергии на бурную деятельность. А пока Аделина греется под одеялом, мир продолжает свой тихий ритм.
Обычно дети в его возрасте очень контактные. Я, как человек, который провел сотни семейных фотосессий, это знаю.
Аделина кивает ему, но как-то волнительно посматривает на меня.
— Дюша, — представляется мальчишка. — Ой! — закрывает рот ладошкой, словно сказал что-то не то.
Что происходит в их семье? Они все словно выдрессированные.
Прищуриваюсь, заглядывая в глаза Аделине.
— Андрей, — быстро поправляется пацан, пожимая мою ладонь. Не отпуская его руки, тяну к себе. Оторвём тебя от контролирующей матери.
— Дюша мне нравится больше, — подмигиваю ему.
Найти общий язык с ребенком оказалось намного проще, чем с его матерью. Мальчишка оказался очень живым и контактным, как только я оторвал его от матери и втянул в процесс.
Краем глаза наблюдаю за Аделиной. Она нервничает. Теребит ремешок сумки, постоянно поправляет волосы. Её взгляд мечется между мной и сыном, словно она боится нашего контакта.
Что за жизнь-то у вас, отчего вы шарахаетесь от людей?
— Смотри, Дюха, — показываю пацану, как правильно держать камеру.
Он кивает с таким серьёзным видом, что я не могу сдержать усмешку. Ребёнок явно не избалован вниманием.
— А теперь давай попробуем снять твою маму, — помогаю ему, наводя камеру.
Аделина напрягается, но не может отказать сыну. Она неловко улыбается, и я вижу, как она пытается контролировать каждое своё движение. Словно боится сделать что-то не так.
Дальше все-таки отрываюсь от Аделины и веду свой курс, используя мальчишку, который рад вниманию. Нормальный живой ребенок.
В конце, когда он снова увлекается моей камерой, а я объясняю блондинке, что такое оптическая стабилизация, Дюха почти роняет мою камеру, не удерживая увесистый аппарат. Но я ловлю его за миллисекунду до падения. Но вот всхлипываю от этого не я, а Аделина, пугая ребёнка, который тут же от меня отходит. Выгибаю брови, посматривая на нее с вопросом.
— Камера очень дорогая, — тихо поясняет она.
— Это всего лишь вещь. И какая бы она ни была дорогая, не стоит ничего, — подмигиваю ей."
"Все расходятся. Аделина тоже собирается. Но я намеренно затягиваю общение с ребёнком, чтобы ее задержать.
Это дно — пользоваться ребенком для того, чтобы подкатить к его маме.
Ну а какие у меня варианты? Она же сейчас опять сбежит. А я останусь загибаться без нее в квартире, где полно ее фотографий.
