Но только не Андрейка. Он прекрасно знал — сие слово обозначает выдуманную категорию, которой не было и никогда не будет. Ибо есть она ни что иное, как абсурдный идеализм. Чушь наивных детишек, в том числе и тех, голову которых уже тронула седина. Или спекуляции проходимцев, прикрывающих красивыми словами свои грязные делишки.
Оставалось только придумать как из всей этой ситуации выбраться с наименьшими потерями. И надеяться на то, что церковь по весне не нагрянет к нему «на огонек» «зондер — командой», чтобы вдумчиво поспрошать. А потом и тихо прикопать дерзкую блоху, точнее то, что от нее останется после допроса с пристрастием.
[1] Лучковая пила состоит из лучка и натянутого в нем пильного полотна. Простейший лучок состоит из двух стоек, распорки и натяжной тетивы с закруткой.
[2] В рамках эксперимента в 1983 году в городе Электросталь мастера — энтузиасты под руководством Дмитрия Зелина изготовили полный кольчужный доспех (хаубек, коиф, кольчужные чулки и рукавицы) в полном соответствии с технологиями средневековья. Итоговые трудозатраты у них составили около 250 человеко — часов. Для оценки объема усилий можно сравнить этот доспех с ГАЗ — М20 «Победа», который требовал 234 человеко — часа. Андрей планировал уложиться в 500–600 человеко — часов, с учетом нехватки инструментов и навыков.
[3] Лог Дог — один из персонажей фильм «Не грози Южному централу, попивая сок у себя в квартале». Гангста и бездельник, прожигающий свою жизнь самым безалаберным образом.
И скрип снега на хорошо утоптанной площадке.
— Бей! — Рявкнул Андрейка.
И из — за его спины вылетела сулица, отправившись в чучело из вязаной сухой травы. Он же сам с Егоркой стоял, выставив щит и взяв копье верхним ударным хватом. Вроде как прикрывая.
— Смена! Третий! — вновь он крикнул.
И рядом с отроком встал Устинка, а Егорка отошел назад. А потом из — за спины по команде отрока вылетело еще две сулицы.
Эти легкие метательные копья вышли из употребления как в бою, так и на охоте веке в XIII. На дворе же стоял XVI[1]. Это был залет для Андрейки. Очередной. Но залет вполне осознанный.
Отрок был уверен — если не зимой, то по весне к нему придут, чтобы поговорить. Скорее по весне. И причин к тому хватало.
Прежде всего потому что все лето и осень 1552 года, как он понимал, должен был работать фактор «благих дел». Ведь Афанасий, с его слов, на проповеди во время литургии сказывал, что Андрейка пожертвовал почти все наследство отца для спасения города от голода после разорения татар.