И это, не считая чисто эстетический нюансов, ведь от топки по — черному очень много сажи и копоти осаждается на стенах и потолке. А обитатели таких помещений волей — неволей оказываются подкопченными настолько, что лица их уже через месяц — другой кажутся чумазыми. Мой — не мой. Все одно. Въедается.
Ну и расход топлива с затрачиваемыми силами никак не радовал. Тепло в таких печах не запасается массивом камня. Поэтому, для того, чтобы поддерживать тепло в помещениях нужно требовалось постоянно устраивать «танцы с бубнами» по топке и проветриванию. И жечь дрова почти непрерывно. Жечь… жечь… жечь…
А еще к этому, и без того, немаленькому «букету» нужно добавить повышенный шанс угореть. То есть, отравиться продуктами горения из — за повышенного содержания продуктов горения в воздухе помещения даже после проветривания. Что никак не улучшало условия обитания и не добавляло здоровья. Ведь получается, что человек, проживающий в помещении с таким отоплением страдает от пусть и слабого, но хронического отравления тем же угарным газом. А это уже влечет за собой снижение умственной и физической активности, появление отдышки, нарушения зрительного восприятия, повышения давления и дополнительные риски выкидыша или замершей беременности.
Красиво? Да не пересказать как.
В чем плюс? Ведь этот способ отопления использовали на протяжении многих веков.
Вся выгода в том, что даже еще в XVI веке конструкция подобных печей была очень простой. Настолько, что такой специальности как печник как правило и не требовалось. Прошелся. Собрал немного камней. Выложил из них примитивный очаг. И нормально. Нет камней? Так из глины можно слепить. Быстро выйдет из строя, правда, такой очаг. Ну да и леший с ним. Его ведь можно просто и легко поправить или даже сделать с нуля.
Конечно, встречались и более — менее продвинутые печи для обогрева по — черному[1]. Но все они не шли ни в какое сравнение даже с голландской печкой, что завез в Россию Петр. Знаменитая же русская печь так и вообще конструкт, зародившийся в конце XVIII века и оформившийся окончательно только к середине XIX века. И о ней в XVI веке даже слыхом не слыхивали.
Поэтому — то Афанасий и замер в сенях секунд на сорок, наблюдая за тем, как в печке горят дрова. И принюхиваясь. Огляделся. Глазами нащупал пару духовых окошек, который Андрейка все — таки сделал. Но для вентиляции помещения, а не отвода дыма. И, подивившись слабой задымленности, прошел в основную секцию.
Вход был смещен вправо, формируя вдоль стенки проход.
