О чём книга «Помни об этом»
В ночной уличной тьме главный герой не может успокоиться после очередного скандала. Его гнев и стресс проникают в каждую клетку тела, будоража адреналином. Каждый шум за окном кажется сигналом для раздражения.

Автор
В ночной уличной тьме главный герой не может успокоиться после очередного скандала. Его гнев и стресс проникают в каждую клетку тела, будоража адреналином. Каждый шум за окном кажется сигналом для раздражения.
Крипта, проблемы экологии, народ на танцполе, его друзья, которые привлекли моё внимание. Ещё раз спрашиваю нормально ли там всё? Он смеётся и заверяет, что безопаснее чем с братом ей нигде не будет. Меня вроде бы отпускает.
Периодически кто-то подходит, здоровается с моим новым знакомым. На меня поглядывают с интересом, но не более. Игнат никак не представляет. Оно и ясно, мы совсем друг другу никто, я как бы совсем недавно ему в лучших красках подругу расписывала. Всё закономерно.
Имя у него настоящее, я несколько раз слышу его из уст других людей.
Прокручиваю оранжевый коктейль в руке, когда в очередной раз подходит какой-то парень увлекает Игната в разговор. М-да… мальчик нарасхват.
От скуки беру телефон в руки и настраиваю камеру на фужер с коктейлем. Фотографирую и сразу, пока не одумалась выкладываю в социальной сети. Начинают сыпаться огонёчки. Вау! Меня ещё не забыли. Алкоголь подогревает борзоту внутри.
– Сорь, – поднимает руки перед собой, – я не специально.
Улыбаюсь, откладывая телефон.
А дальше мы как-то намертво сцепляемся в вопросе толерантности. Да так сильно, что мнения расхожие такой бунт между нами воспроизводят. Капец. Я спорю, своё доказываю, он аргументы накидывает. Борзо так, давит, я злюсь и не отступаю.
– Да, блин! – активно жестикулирую, – ты же юрист, юристы должны быть толерантны!
– Да, конечно, ага, – смешок пропускает.
Пока спорили он ближе ещё придвинулся, руку на маленькую спинку стула положил. Почти в кокон окутал.
– А как же справедливость и прочие ваши штучки, – хмурюсь и нападаю.
– Так это не равно толерантности, – легко отбивает и жмурится довольно.
Припираемся, я просто насмерть стою за своё, Игнат только дров подкидывает в костёр. А же ведусь, горю, распыляюсь. Ппц Наши словесные баталии через край почти перекатываются, без повышенных тонов, без оров, но так остро получается.
Последнее в слух произношу.
– Там так не поговорить, – смеётся, – у тебя какое-то романтическое представление о суде.