Автор
В зале полный шопинг-клуба столкновений сердец и соперничества. Саша в ужасе слышит голос подруги, упрекающей ее за предательство. В этот момент Романов появляется, словно из тумана, готовый развеять все их сложные отношения одним вздохом.
— У нас есть премиум-линейка по пять-десять баксов за бутылку, и контракты на нее заключены на три года вперед. Есть масс-маркет, направленный в основном на отечественный рынок. “Polyansky Cristal” — это бренд, узнаваемый во всем мире.
Складывается ощущение, что о воде Артем может рассказывать целую вечность.
— В прошлом году мы поставляли воду на чемпионат мира по футболу, а два года назад нашей водой утоляли жажду олимпийцы на летних играх, — с гордостью произносит он."
"— В Африке люди страдают от недостатка пресной воды, а ты продаешь ее по десять баксов за бутылку? — с моих губ срывается нервный смешок.
— Если тебя это успокоит, то наша компания ежегодно жертвует деньги в фонды, которые занимаются этой проблемой, — в его голосе явно проскальзывают снисходительные нотки.
— Ох, ясно. Вы молодцы, — не нахожусь что сказать, потому что Полянский, кажется, слишком серьезно воспринял мой вопрос.
— Поразительно, уже прошло десять минут, как начался первый рабочий день, а мы с тобой даже ни разу не повздорили. Если так пойдет и дальше, то ты не захочешь уходить из-под моего крыла.
Меня передергивает от его приторно-сладкого тона.
— У меня сейчас просто есть другие раздражители помимо тебя. И, кстати, даже не надейся, что я буду обращаться к тебе в офисе по имени-отчеству.
— Как твое непосредственное начальство, разрешаю тебе обращаться ко мне как захочешь.
— Хорошо, зая, — не могу упустить момент, чтобы не позлить его.
— Пожалуй, я поспешил с заявлениями. А что с настроением? Кто успел испортить? — Артём резко переводит тему и внезапно становится серьёзным.
Я напрягаюсь. Обсуждать свою личную жизнь с ним я не собираюсь. Точно уж не после того, как вчера узнала, что у него, оказывается, где-то есть настоящая девушка.
— С чего ты взял? — невинно интересуюсь я.
— Ну, ты сказала, что я раздражаю тебя не так, как кто-то другой. Могу ли я предположить, что этот другой Романов?
— Это тебя не касается, Артем.
— Ты ошибаешься, Лави, со вчерашнего дня меня касается все, что относится к тебе. Черт, прости, вторая линия, это срочно.
Артем отключается, и я наконец-то расслабляюсь. Разговор с ним выматывает, и я не представляю, как мы проведём целый месяц бок о бок. Но я должна потерпеть.
