Автор
В зале полный шопинг-клуба столкновений сердец и соперничества. Саша в ужасе слышит голос подруги, упрекающей ее за предательство. В этот момент Романов появляется, словно из тумана, готовый развеять все их сложные отношения одним вздохом.
Я устраиваюсь в кресле, как можно дальше от Полянского, стараюсь игнорировать его взгляды в свою сторону, нахожу нужный пункт и громко читаю вслух до тех пор, пока Артём не останавливает меня и не просит перейти к другому интересующему его пункту.
— Все верно, — заключает он. — У тебя есть ручка? Я подпишу его.
— Да, сейчас, — тянусь к сумочке я.
Мы работаем несколько часов без перерыва. Я охрипла, потому что все это время мне пришлось читать Артёму эти чертовы документы. А ещё жутко устала и вымоталась. Мы и в самом деле занимались делами компании, и Артём ни разу не переходил на личные темы либо флирт.
Все это время он изображал страдающую от мигрени деву и подписывал каждый документ лишь после того, как убеждался, что там все в точности так, как он хотел.
За окном уже стемнело, когда мы закончили.
— Мне пора домой, — поднимаюсь со своего места. В горле дерёт, во рту пересохло.
— Ты никуда не поедешь, — заявляет Полянский. — Уже почти одиннадцать ночи. Мы договаривались с тобой на этот счёт.
Глава 15
Артем
Саша всегда умела выводить из себя. В основном из-за упертого характера. Сказала: «Не буду ночевать у тебя», — значит, любым путем постарается убраться из моего дома.
Следующий час мы провели, споря друг с другом. В ее глазах неприкрытое отвращение к моей персоне, что не может не задевать меня. Поэтому я злюсь еще сильнее, меня заносит, я перекрываю ей пути к отступлению, она разбивает дорогую вазу, привезённую из Китая. При этом не отводит от меня взгляда, смотрит с вызовом, наслаждением.
— Выпусти меня, Полянский, иначе, клянусь, это последний раз, когда мы видимся, — яростно шипит она, не желая соглашаться со мной. А я и сам не знаю, зачем держу ее здесь.
Хотя нет. Вру. Знаю.
Рядом с ней во мне посыпается азарт, жажда, желание. И я веду себя словно хищник. Животное, способное думать лишь об одном. Ведомое инстинктами и примитивными желаниями.
Я схожу с ума оттого, что мне позволено лишь смотреть на неё. Боюсь испугать ее своим напором, но и в то же время мечтаю сломить ее защиту.
Ее близость доставляет некое удовольствие, в котором я не могу себе отказать. Хочу видеть ее в своём доме, хочу засыпать, зная, что она рядом, хочу любоваться ею, слышать ее смех. Но я всегда выбираю неверные пути. Как и сейчас. Иначе давно прекратил бы это противостояние, лишённое логики.
