Автор
Светильник я устремил в глубь темного зала, где свет почти полностью иссяк. Рядом с растаявшим свечным воском лежит измученная фигура — она словно растворилась в собственном мокром одеянии и грязи. Это была помощница, пропавшая без вести, среди множества других тел. Я осознавала наступившую божественную тишину вокруг меня, как будто мир ожил только ради меня....
Я рванул в кабинет отца, преодолевая тронный зал за секунды, а в голове только и крутились слова девочки. Я хотел просмотреть все донесения, оставленные для него. И думается мне, что ответ меня поразит, если догадка моя верна.
Я распахнул дверь и начал перерывать бумаги на столе. В тяжелой кожаной папке лежали письма. Я вскрывал письмо за письмом и бросал те на пол пока не добрался до послания с территории Горных фейри. «Дарий Бесстрашный был убитым подосланными наемниками. Претенденты на трон пока не объявлены.
— Серьезно? Лаурея? Ты просто взяла и прикончила короля Горного Дома? — я расхохотался и сжал в кулаке донесение. — И после такого жирного следа ты продолжаешь думать, что я буду искреннее верить в твою смерть? Я не отпустил тебя, потому что беспокоился о твоей безопасности, а ты просто… взяла и прикончила короля… и ушла. Милая, тебя лучше не злить.
С трудом справился с приступом смеха, выбросил бумагу и замер, переваривая и сопоставляя другую информацию.
Амнезия Лауреи и то, что в ее роду родилась такая необычная девочка говорит о том, что кто-то передал той эти гены. Дочь Лауреи? Тьма-а! Я столько искал хоть одного представителя этого проклятого дара, а теперь их, скорее всего, двое, да и уже поздно."
"Я добрался до своего кабинета и дотронулся до ручки, замер на миг.
А ведь фейри Разума была так близка, практически у меня в руках… Вопрос в другом, если Лаурея не фейри Разума, а ее дочь и… та маленькая белокурая принцесса (даже страшно понимать, что я вмиг постарел!) фейри Разума, то не нужно быть идиотом, чтобы понять от кого им передался этот дар.
Дернул ручку двери и тут же замер, ощущая колебания открытия тайного хода. Оскалился, понимая, что, наконец, явился тот, что пропустил все «веселье».
