Автор
Таня тихонько стучала в стену соседского дома, надеясь что они услышат и поймут о ее проблемах. Но даже этот старый добрый способ коммуникации показался ей слишком ненадежным. Теперь она понимает смысл сложных молчаливых сигналов в домике напротив - все так же измотаны буднями и унынием, как и Таня....
Она так разволновалась, что даже утихшая было тошнота вернулась с новой силой.
— Что, Таня, опять плохо? — всполошился мужчина.
— Немножко.
— Мам, ты иди в кухню, займи чем-нибудь Даньку. Нас тут опять тошнит…
Когда Таня с Павлом, наконец, вернулись, Тамара Васильевна уже и чайник поставила, и принесенные с собой угощения разложила по тарелкам.
— Ма, ну, опять ты натащила! Садись, Тань…
— И буду таскать. Пусть Таня лучше отдыхает. А то батрачит день и ночь!
— Что вы, Тамара Васильевна… Мне в радость.
— Называй меня мамой, Танечка. Ты ж мне дочь теперь, — ласково проговорила женщина, поглаживая Таню по волосам и подкладывая еду на тарелку.
В очередной раз до спазма в горле захотелось плакать. Таня кивнула, закусив губу. Она боялась скатиться в банальную истерику, если женщина и дальше продолжит в таком духе. Тамара Васильевна поняла ее состояние, потому что не стала развивать свою мысль, а только улыбнулась еще раз, отворачиваясь к плите:
— Вы простите, что я тут хозяйничаю.
— А ты и нужная! Что за глупости? Вы что, с Таней, сговорились?
— Вот и хорошо, Павлик. Вот и хорошо… Вообще день сегодня хороший. Радостный. Детки — это такое чудо, да, Данюша? Будет у тебя братик или сестричка. И, может, и сразу два!
— Да нет, — впервые за день улыбнулась Таня, вставая из-за стола за молоком, — двое
— это что-то из области фантастики.
— Почему же? — удивилась Тамара Васильевна.
Тане настолько поплохело, что она буквально упала обратно на стул. Она и с одним ребенком еще не свыклась, а что уж говорить о двоих?!
— Мама, ну кто тебя за язык тянул? — рявкнул Паша, опускаясь рядом с Таней на пол. — Ты как? Как себя чувствуешь?
— Прости, сыночек, не подумала, дура старая.
— Вы не старая-я-я-я, — заплакала молодая женщина, утыкаясь в макушку мужчины.
— Вы замечательная. Только я двойню не хочу-у-у. Простите меня-я-я.
— Господи, да за что же мне тебя прощать, милая? Это ты прости, что расстроила…
— Так, хватит. Таня, прекращай! Мама, хватит извиняться, ты ни в чем не виновата. Один, так один, двойня, так двойня. Помощников вон сколько. Таня!!!
А она не могла остановиться, все плакала, и плакала. И все смешалось в этих слезах.
