А вообще – потихоньку понижать надо градус конфронтации. А заодно потом намекну голубкам на то, что в их дела амурные я лезть не собираюсь.
Пройдя мимо лежащего на брусчатке блондина, отчего-то яростно сжимавшего свой поясной кошель, я подошёл к нервно озирающемуся Гуэню.
– Ты чего? – спросил я у дёрнувшегося при моём приближении эльфа.
– Ничего, просто неприятно здесь как-то, – ответил он. – Такое впечатление, что до сих пор что-то грохочет. Только уже не здесь, а где-то под нами. Ты ничего не чувствуешь?
– Да как тебе сказать… – я потёр подбородок, на котором уже вовсю колосилась почти недельная щетина. Эх, хорошо нашему контрабандисту, у него на лице, похоже, вообще волосы не растут. Вон морда – гладкая, как попка младенца.
– Я ничего не слышу, но признаюсь – мне здесь тоже неуютно, – ответил я, мельком поглядывая на чуткие эльфийские локаторы.
«Ну да. Удивительно, как с такими лопухами ты вообще не оглох», – подумал я, хлопнув своего нечеловеческого спутника по плечу.
Громыхнуло минут через пятнадцать после эпичного возвращения Кравчика. Где-то в городе громко бухнуло. Совсем недалеко от нас. Я уж думал, что это очередной устроенный птицами обвал, но тут рокот пошёл по нарастающей. Грохочущие звуки начали удаляться по направлению к озеру, мы в это время как раз находились между двумя возвышающимися над дорогой зданиями, и всё, что я успел увидеть, пробежав немного вперёд, – огромное пылевое облако медленно перекатывающимися клубами накрывает чёрную поверхность озера.
На то, чтобы поднять отряд и двинуться в путь, ушло минут пятнадцать. Баронесса, которая в жизни не ходила столько на своих двоих, очень устала и раскапризничалась. Эх, не умею я воспитывать женщин…
Амадеуш со странным блеском в глазах вызвался нести её на руках, но после недолгих препирательств забота о Мари была поручена Бруно. Глупо улыбаясь, парень буквально порхал за нашими спинами, нежно прижимая к себе окончательно расклеившуюся девушку.
Мы всё шли и шли. Подземный город казался бесконечным мёртвым чудовищем, раскинувшимся на сотни и сотни километров, а мы словно бы попали в его прогнившие внутренности. Конечно же сама пещера хоть и была огромна, но всё-таки не настолько – километров десять в диаметре и примерно восемьсот метров в высоту. Однако дорога всё время виляла, поворачивала и заворачивалась так, что порой, вместо того чтобы двигаться вперёд, нам приходилось возвращаться, а порой и вовсе двигаться в обратном направлении вплоть до очередного изгиба. Расстояния в этом месте, казалось бы, произвольно удлинялись, а хаотичная архитектура постоянно создавала эффект новизны.