Не серость реального средневековья и мрачную атмосферу городов четырнадцатого века, а некую, я бы даже сказал, «пряничность», яркую глазурь которой увидеть можно разве что в компьютерных играх или фильмах. В лёгком обалдении я смотрел на возвышающийся над Здрашичем замок местного барона Зинквельского, когда где-то внизу кто-то слегка придушенно пискнул произнёс что-то невнятное.
– «Если вы там разобрались, может, отпустите меня, наконец?» – перевела мне женщина-маг.
– Да… конечно… – ответил я, разжимая руки и в неуверенности делая несколько шагов назад.
Моя бывшая пленница, обворожительная в своей красоте девушка лет восемнадцати-девятнадцати, закованная в некую вариацию на тему «латы с сиськами» и лёгкую недлинную юбку, в высоких стальных сапогах, медленно распрямилась. Покрасневшая, немного запыхавшаяся, с суровым взглядом колючих небесно-голубых глаз, она демонстративно оправила длинные с завивкой волосы, перевязь и, сдув со лба пышную чёлку, медленно сняла с правой руки латную перчатку.
Звук хлёсткой пощёчины эхом разнёсся над полноводной рекой Жиренжик, заставляя ещё не заинтересовавшихся в нашем концерте праздных гуляк обернуться и посмотреть: «А что это-то там у нас происходит!» Хорошо получилось, очень элегантно и женственно, с оттяжкой, как умеют это делать только представительницы прекрасного пола. Ожог, оставленный мне яростной воительницей, ещё не прошёл, не было сказано ни единого слова, а небольшие аристократические ручки золотоволосой красавицы уже сомкнулись на моей шее, а губы впились в меня обжигающе-горячим поцелуем.
– О нет! – сокрушённо выдавила маг, закатывая глаза. – Только не снова! Вот только этого нам не хватало для полного счастья!
– Хм… А что ты хотела! Это же Беатрис! – усмехнулась белобрысая, с бесенятами в глазах наблюдая, как заметалась на моём плече Юна, перепуганная внезапным поворотом и непонятными в её возрасте, а оттого явно опасными действиями незнакомки.
– Мы – искательницы приключений, – сообщила мне магичка, когда совместными усилиями подруги смогли наконец-то оторвать золотоволосую красавицу от моего полузадушенного тела.
Но как же она была хороша. Яркая и абсолютно нереалистичная милитресса, хотя девушки упорно называли её «рыцарем», на мой взгляд, скорее напоминала персонажа японского игропрома и аниме индустрии. И может быть даже хентайного. Такая же яркая, блестящая и беззащитная в самых интимных местах.
Отполированная до зеркального блеска кираса – этакая женской версия лорики мускулаты, с тонкой гравировкой из растительных орнаментов и волшебных животных.