Так что девочка приняла соломоново решение – быстро всё съесть, а потом уже начать пытать мать на предмет стольких интересных вещей, о которых удалось подслушать. Моральный вопрос волновал егозу в последнюю очередь.
Софья появилась на кухне с исчезновением последнего кусочка спаржи с тарелки девушки.
– Звонила Эфа, – эта фраза предназначалась, прежде всего, Ипполиту, вроде немного отошедшему от шока, но после этих слов вновь замершего, как удав перед кроликом. – С Игорем всё в порядке и он через пару недель будет дома.
– Ура!!! Игорёха возвращается!!! – Алый мячик заскакал вокруг матери. – А чего так долго? А кто такая Эфа? Мам, а что такое Гладь?
Последнее слово произвело эффект бомбы, разорвавшейся на кухне элитной многоэтажки в центре столицы. Замерший сусликом мужчина всплеснул руками, умудрившись перевернуть на себя тарелку со своим блюдом и теперь был покрыт не только молоком, но и затейливо украшен пророщенными бобами. Софья же, наоборот, стала бледная как мел и, твёрдо ухватив дочь за руку, уставилась ей в глаза.
– Не смей произносить это слово в моём доме! И поклянись, что никогда, никогда не станешь сама выпытывать, что это такое. Поклянись, слышишь!
– Да клянусь, клянусь, – девочка была в шоке от произведённого эффекта. – Да что я сказала-то?
– Ничего, дочка. Просто забудь. А вот за то, что подслушивала, останешься без сладкого.
В стену у изголовья кровати тихо постучали. Апартаменты, занимаемые прибывшими из островных королевств, располагались на третьем этаже таверны и относились к категории графских покоев. Ничего сверхъестественного, но в этом забытом богами государстве большую роскошь можно было найти разве что в замках дворянства или возвышающейся над городом цитадели самого барона Зинквельского.
Впрочем, леди Беатрис Альб эти две спаренные комнатки, плюс гостиная вполне устраивали. Во дворцах и поместьях зинквельской аристократии она быстро бы превратилась в птицу, запертую в золотой клетке, что девушку никак не устраивало. Её общественный и социальный статус делали её заложницей высокого положения в обществе, а потому стоило ей только сделать шаг на откидной мост родового гнезда каких-нибудь Пшетричей или Шпорипшечей, как её визит в эти «пшекающие» земли стал бы вполне официальным.