Находясь метрах в двухстах позади, я прекрасно видел, как контрабандист, не жалея своего национального халата, рухнул на землю между задними копытами химерала и споро пополз к заднему борту телеги. Затем он перекатился на спину и, протянув руку к днищу, резко за что-то дёрнул, а затем – исчез.
Да-а… А я и не знал, что в фургоне есть ни много ни мало нижний люк в кузов! Настолько искусно он был замаскирован, а может быть, виной всему была пресловутая магия. В любом случае жест, который он показал мне, вновь появившись под телегой, я мог интерпретировать только как «В фургоне пусто!»
Сидеть далее, укрывшись за глыбой менгира, чувствуя, как в плоскость щита нет-нет да и прилетают срикошетившие от камня неведомые снаряды – было бессмысленно. Конечно, будь у меня хотя бы «калаш», то можно было бы и устроить перестрелку с гадом, засевшем на одном из курганов, метрах в трёхстах от фургона. Именно оттуда по странной изломанной и спиралевидной траектории прилетали снаряды.
Несколько раз, глубоко вздохнув и припомнив тактику полицейского штурма со щитом, которую нам пару раз преподавали на дополнительных курсах, когда наш взвод морпехов возили на сочинскую базу ОМОНа. Перехватил правой рукой жёсткую скобу и, расслабив плечо, хотел уже медленно, упираясь в землю обеими ногами, выйти из укрытия и, двигаясь для начала к фургону, выдерживать постоянный обстрел, как всё прекратилось.
С секунду я промедлил, опасаясь подвоха со стороны снайпера, способного в этом средневековом мире атаковать на полукилометровом расстоянии. Высунулся из-за укрытия и лишь затем рванул со всех ног, виляя словно заяц, а затем и вовсе припустил сломя голову.
Пуль или что это там было – более не наблюдалось. Когда я пронёсся мимо фургона, ко мне присоединился эльф, а затем, покрыв оставшееся расстояние, уже с оружием в руках, готовые дать бой, мы взбежали на курган.
Неизвестного стрелка, вооружённого чудо-устройством, способным метать снаряды на огромные, по местным меркам, расстояния, на вершине утыканной камнями насыпи не наблюдалось. Зато под склоном меж белых, с зеленоватыми отметинами мха булыжников я увидел две знакомые фигуры. Баронесса Мари лежала на земле без движения и то ли была мертва, то ли находилась без сознания, а рядом с ней возвышался Амадеуш Кравчик с обнажённым мечом в руке.
Рыцарь представлял собой жуткое зрелище. Левая рука его была в буквальном смысле измочалена.
