Мать любит своих детей не за что-то, а просто, потому что мы ее дети. Часто даже вопреки. Да и есть разница между Родиной и чиновниками, которые корчат из себя ее воплощение на земле. Так что со своим сыновним долгом перед русской землей разберусь сам. А что касается князя Стародубского, так у меня нет к нему никаких особых претензий. Претензий нет, но и любви тоже немного. Я и документ-то подписал, так как понимал, что это ничего, по сути, не меняет. Фактически расписался в том, что ознакомлен с указом государя. А не подписал бы, так и всякое противоречие указу государя должно иметь границы разумного. Но вот принуждение меня к делам Стародубских… это уж увольте, сверх меры. Сестру освободил, что же еще? Разбирать склоки крестьян за спорный лужок? Ездить с товаром на ярмарку? Ну, посмотрите на меня, князь. Где я, а где ярмарка. Вы меня видите в ином качестве, нежели покупателя, причем исключительно в оружейной лавке?
– Все так. – Михаил Афанасьевич кивнул. – Только я не предлагаю вам хозяйственного участия в делах семьи, а предлагаю правильно войти в систему государства. Уверен, что княжеское достоинство вы можете получить сами. Я видел вас как воина, и признаюсь, это весьма впечатляюще. Только Рюриковой кровью можно объяснить вашу доблесть и удачливость. Да и Серебряный сокол в первую неделю службы тоже дорогого стоит. Но вот, как вы правильно заметили, Россия – это не только государь, но и огромное количество чиновников, в том числе и военного ведомства, и хотите ли вы тратить двадцать лет на приобретение того, что ваше по праву? А князь столь достойного и древнего рода уже совсем другое дело. И голос ваш, и влияние, если что, будет куда заметнее как князя Стародубского. Служите, где хотите и кем хотите, но не забывайте о семье. Какая бы она ни была – она ваша. Ну, представьте себе, что вдруг Машеньку снова похитили. Не поедете ее вызволять?
– Поеду, конечно. – Горыня кивнул. – А после разобью в кровь морды всем, в том виноватым.
– А если от какого соседа имению раззор будет? Или не приведи Род, поругание чести?
– Если буду в том уверен, разберусь так, что мало никому не будет. – Горыня снова кивнул.
– Так и я о том! – Михаил Афанасьевич всплеснул руками и, подхватившись, со стула начал ходить по комнате. – Можете их не любить, можете даже ненавидеть, но это же ваша кровь. А кровь не водица. Знаете, что за последние полгода это уже восьмое похищение особ Рюриковой крови?
– Насчет восьмого не знаю, но князя Елецкого сам освобождал.
