А источник едва слышно загудел и, словно губка, впитав в себя кровь, засветился заметно ярче, и когда гул, издаваемый источником, стих, волхв отпустил Горыню.
– Рюрикова кровь в тебе, княжич. – Волхв почтительно поклонился. – Источник против прежнего почти на треть сильнее стал. Теперь и урожаи под рукой князя будут богаче, и люди болеть будут меньше, а паче всего, заслон на кромке будет сильнее. А значит, твари к нам приходить будут реже и выходить ослабленными.
Все когда-нибудь заканчивается: терпение, нервы, патроны. Но за патроны особенно обидно…
Горыня расцеловался с сестрой, поклонился отцу, легко взлетел в седло Обжоры и, взмахнув на прощание шапкой, тронул коня.
Ехали неспешно и в Медведевск прибыли к закату пятого дня. Горыня устроил дружинников на подворье, а сам поспешил доложиться князю о прибытии.
– Ну, покажись, княжич Стародубский. – Егор Тимофеевич встал и, приветливо обняв Горыню, усадил его на кресло возле стола. – Не чаял я, что вернешься, но вижу, что долгу воинскому верен. То добре. – Он широко улыбнулся. – Два месяца нам на сборы, а после двинемся на порубежье. Идем всей дружиной. И мои гридни, и Перунова сотня, все там будут. Так что обоз немалый, и дело у меня для тебя есть важное. – Увидев, что Горыня что-то собирается сказать, повысил голос. – И не думай отказываться. Десятник Никанор Старицкий вот уж третью неделю недужит, так что тебе принимать десяток. Воины там справные, если что, подскажут.
– Не рано мне десяток принимать? – Горыня вздохнул. – Боюсь, обидятся воины, кто больше моего служат.
– Это ты верно сказал. – Князь кивнул. – Верно, да не совсем. Служить под княжичем старого рода и честь великая, и прибыток немалый. Воинам тем ведь и батюшка твой доплачивать будет.
– Чтобы они вместо меня под пули ложились? – Глаза Горыни зло сузились. – Да как я потом дружине в глаза смотреть буду?
– Того не будет, – уверенно ответил Медведев. – Но десятника, а уж тем более сотника все одно прикрывать будут да вытаскивать отовсюду. Как поймут, что ты за них радеешь и жизни их не размениваешь, так и сойдетесь, так что не разделить потом будет. Первый десяток – это как первая любовь. Вместе потом будете многие лета. Я потому тебе и десяток тот даю, что необычный он. Там простыми воинами Дубыня, Анисим, Савелий да Егорий, все дворянского достоинства, да и остальные тоже им под стать.
