Весь дом обошелся в две тысячи двести рублей, и оставалась сущая мелочь: нанять работников, привести пустовавший дом в жилой вид и, вообще, обустроить. Скинув все хозяйство на княжеского поверенного, Горыня съездил к мастеру, у которого делал автомат и арендовал его фабрику, озаботив того покупкой хорошего фрезерного станка и переделкой горна. Потом, уже к вечеру, появился у Анастасии и, поднеся пару роскошных китайских платков и искусно сделанную серебряную птичку, уговорил ее помочь с изготовлением взрывчатки, тем более что древесный спирт, для каких-то других надобностей, уже получали на маленьком заводике в Медведевске.
Теперь все это хозяйство неторопливо грузилось на четыре баржи – беляны, что повезут воинов к южным рубежам. Беляна – несамоходная баржа, длиной сто метров, имела кроме просторного трюма надстроенную над бортом верхнюю палубу, что позволяло взять действительно огромное количество груза и людей.
Грузили воинское имущество, продукты долгого хранения и лекарские припасы, так как десяток целительниц ехали вместе с сотнями на границу. Для девушек выделили самые лучшие помещения в носу первой баржи, а воинов расселили на верхних палубах под широкими брезентовыми навесами. В трюмах ехало все имущество и лошади, которых было чуть больше шести сотен при полусотне конюхов и десятке коновалов.
Десяток Горыни попал на первую баржу, и, пользуясь случаем, он занял пустовавшие постройки в середине, разместив не только свой десяток, но и канцелярию сотни, так что прибывший на борт Савва попал на все готовое, включая обед, приготовленный уже здесь, на борту.
Савва, взмыленный словно лошадь, взлетел на борт баржи и долго озирался, ища, к чему бы докопаться, но опытные воины уже все сделали как надо. Лошади размещены, накормлены – напоены, люди все по местам, у печки под дружинным котлом курится дымок, где девчонки – поварихи готовят кулеш на всю баржу, а вещевое имущество или спрятано в трюм, или укрыто непромокаемой тканью. Не найдя причины для разноса, тысячник для порядку спустился в трюм и, устроив нагоняй попавшемуся под горячую руку конюху, наконец успокоился и поднялся на палубу уже в относительно нормальном настроении, был накормлен от пуза и, довольный, ушел на верхнюю надстройку, к капитану каравана, гонять чаи.
К следующему утру пришел паровой буксир, взявший на трос все четыре баржи, и без помпы и оркестра Медведевская дружина двинулась в дорогу.
Путь по Волге – Волгле оказался неторопливым и размеренным словно круиз.
