На этот раз выглядела она немного помятой, без своего обычного бодрого вида. Ночка выдалась непростой — засиделась с друзьями допоздна, да ещё и с молодым разносчиком у них явно веселье продолжилось. Вдовья доля у трактирщицы не сильно грустная, но утомительная.
— Малыш, всё же принеси мне зелье. — приказала она своему красавчику, когда тот принёс Андрею и ей полный поднос всякой снеди, вина и травяного чая. — Никак руки не дойдут лечилку зарядить. Переборщила с наказанием одной из посудомойщиц, потом её пожалела, теперь вот сама расплачиваюсь. — пояснила она, заметив взгляд, брошенный молодым постояльцем на её перстень со знаком целительства. — Слышал уже, что произошло, ну, кроме праздничного веселья?
— Не-а. — улыбнулся Немченко, накалывая на двухзубую вилку разрезанную вдоль колбаску, лежавшую в сковороде среди пожаренных яиц.
Сказал правду. Хотя, какими новостями кабатчица, жадно припавшая к кружке, хочет поделиться, мог предполагать.
— Ты всё проспал, мой дорогой Лиц. — она довольно выдохнула, сделав три глубоких глотка. — Вечером напали на особняк одного из самых сильных и богатых владетелей нашей провинции. Слышал про ол Манела? Вот на него. Понятно, такое мог совершить кто-то из не менее могущественных магов, и точно не один. В общем, говорят, там всех убили, даже слуг. Не знаю, насколько правда. Наш город под короной, так что, тут, скорее всего, кровная месть присутствует.
— Да ничего. Разборки олов их не касаются. Прево, наверняка, уже доложили. Пусть королевские дознаватели узнают, с кем у Манелов был конфликт, и имели ли те право устраивать такое кровавое побоище. Тут у нас не менее интересное случилось. Поямо перед моим заведением! — она интригующе замолчала, и в этот момент молодой раб принёс чарку с зельем. — Спасибо, малыш.
Парень на карапуза совсем не походил, но кабатчица упорно обращалась к нему как к маленькому.
— Что, очередная битва? — произнёс Андрей с набитым ртом.
— Нет, лучше. — Ливии заметно полегчало, алхимия оказалась мгновенного действия. У тёщи ола Рея имелся рецепт подобного состава. — Удавку убили. Ах, да, ты же не местный, не знаешь. Два года почти каждые праздники — осенние, зимние, весенние, летние — людей душил. Главное, даже не грабил мерзавец. Ловили его всей стражей, троих даже казнили, думая, что это он, сами дураки признались, когда их пытали.
— Так может и в этот раз не он?
— Он, он, Лиц, не сомневайся. По ремню с железными шипами признали, из-за которого и прозвище Удавка дали.
