У женщины в повозке имелся большой котёл, и она готовила сразу человек на сорок. Разумеется за плату.
Увидев, что вернувшаяся из сортира повариха не стала мыть руки, сразу же направившись к столу, где её дожидались помощники — пожилые мужчина и женщина, первый, к тому же, был ещё и горбатым, Немченко вставать к ней на котловое довольствие передумал.
Лучше питаться сухомяткой. Конворус позаботился, чтобы у господина Анда в многоразмерном мешке с провизией под амулетом сохранения, одним из тех, что подарил Тимг ол Эсм перед расставанием, оказались самые качественные колбасы, сыры, вяленое мясо, медовые сладости и лепёшки из пшеничной муки.
Во дворе уже суетились возницы и их помощники, впрягая лошадей и готовя повозки к выезду, а вот торговцы, приказчики и вояки ещё только начинали просыпаться. Рассвело меньше часа назад, следующая остановка в придорожном заведении ожидалась только через ночь, и потому никто сильно не торопился, норовя урвать последние мгновения комфортного отдыха.
Андрей оказался за столом в одиночестве и заказал себе плотный завтрак без вина и эля. Рабыня, услышав о чае, удивилась, но не переспросила.
Вспомнился приятель Тимг. Как там они с Оди? Добрались до империи, всё ли у них хорошо?
— Я сяду с тобой? — юный Ремез был заспанный и зевал во весь рот. — Надо было раньше уйти. Столько денег вчера просадил. Отец меня убьёт, если узнает. Эта шлюшка не стоила того.
Судя по довольной мине, скользнувшей по лицу, парень всё же получил то, на что рассчитывал, а сейчас просто выпендривается перед новым знакомым.
У ола Рея давно мелькала мысль оставить трактир, поставленный возле его замка, в своей собственности, назначив туда управляющего. Уж больно выгодное это дельце. Те же дружинники тратили бы там большую часть своих денег, которые возвращались в казну владения. Под эти доходы и дружину можно было бы увеличить, и средства на обустройство поселения выделять.
Останавливало понимание, что значительную часть доходов таких заведений составляет плата за услуги доступных женщин, а становиться по-сути сутенёром Немченко не хотел. Он и в прежней жизни презирал представителей такой профессии, не изменил своего отношения к ним и в этой.
— Зачем спрашиваешь? — землянин сделал радушный жест. — Я ведь здесь не хозяин. Такой же гость, как и ты. Садись, не стесняйся. Ну, что, надумал в Хатине завербоваться в королевское войско?
За ночь воинственный пыл из головы Ремеза выветрился.
