– Извините, я фельдшер скорой помощи! Не поможете нам человека до машины донести?"
"Фигура дёрнулась, но вот незадача – в противоположную от меня сторону.
– Да ты издеваешься, – прошептала я и поспешила догнать. – Да стой же ты! У тебя совесть есть? Там человеку плохо!
Я перешла на полноценный бег, но всё никак не могла догнать мужчину. С полом я определилась, оценив ширину плеч и рост.
– Выход на лёд запрещён! – запыхавшись, крикнула я. – Или ты хочешь как… а-а-а!
Договорить не вышло. Оглушительный треск – и я ушла с головой под воду.
Ко дну тянула мгновенно отяжелевшая одежда. Нужно было выбираться.
Холод обжигал кожу, лишая возможности двигаться. От отчаяния я попыталась позвать на помощь, но добилась лишь того, что истратила воздух…
Лёгкие горели от желания сделать вдох. Мысли путались.
Последнее, что отпечаталось в памяти, – сильные руки, что дернули меня вверх.
Глава 2. День мог закончиться куда лучше
– Вы бы не налегали, господин. Да шли домой.
– А не много ли ты на себя берешь? – спросил я у хозяина таверны, не отрывая взгляда от мутной жижи в кружке.
– Ну, если я вам не скажу, никто не скажет.
– Твое дело подливать, – огрызнулся я. – Или не нужны деньги?
– Нужны, господин, нужны. Всем нужны.
– Ну вот помалкивай и подлей.
Трактирщик Бакинс, в честь которого и была названа эта забегаловка, покачал взлохмаченной головой, наполнил кружку бражкой и отошел, поглядывая на меня неодобрительно. Другие посетители не обращали на меня внимания, привыкли, что герцог Ройд Грегуар Гарнетт периодически протирал стул у стойки деревенской забегаловки.
Пил кислую бражку и горланил непристойные песни с остальным людом. Но сегодня не хотелось петь, только раз за разом заливать в глотку мутное пойло и ждать, когда мысли спутаются окончательно. Так становилось легче.
– Ну все, господин Гарнетт, вам точно пора, – Бакинс обтер руки засаленной тряпицей, давно потерявшей свой цвет, и попытался забрать кружку.
– Спина давно не горела? – рыкнул я.
– Лучше высеченная спина, чем меня совесть будет мучить до конца жизни, – он говорил тихо, склонившись ко мне.
– Как бы маленькая герцогиня круглой сиротой не осталась.
– Да что ты такое говоришь?!
– Да улице мороз лютый. Я-то найду вам провожатого, да все равно боязно. И зверь…
– Зверь, – рассмеялся я. – А ты в него веришь?
– Как же не верить? Собственными глазами видел!
– Ну да. Огромный, как бык, с собачьей пастью, и глаза его горят огнем, – расхохотался я. – Слышал.
