Автор
Попаданка для Ректора: Влюбиться во врага — это интригующая СИ-романатика, где главная героиня внезапно оказывается на новом поприще жизни. Проникающая магия непростого взаимодействия с холодным статным мужчиной лет тридцати со сверкающими глазами, оставляет героиню в безумной ярости и смутном упоении....
А мне остается лишь смотреть на его широкую сильную спину и сжиматься от боли. От той боли, которую «я» ему причинила.
Если бы только был шанс все исправить…. Вселиться в Тессу немногим ранее и не делать того, что сделала она. Я бы так и поступила.
А теперь приходится смотреть, как кровоточит немое сердце этого сильного несокрушимого мужчины.
Ректор вдруг пошатывается. И грузное мощное тело из позиции сидя резко переходит в позицию лежа. Слишком быстро, будто его подстрелили.
Я тут же вскакиваю и падаю перед ним на колени.
Кровь!
Глава 19. Искусственное дыхание
Я в ужасе смотрю на темное большое пятно, расползающееся по белой рубахе ректора. Распахиваю ткань и вижу рану на боку. Такую большую, что от ужаса зажимаю рот рукой.
Его задело одним из тех шаров? Когда? Как? Он ведь даже виду не подал, что ранен!
Отрываю кусок своей рубашки и принимаюсь вымакивать кровь.
Судя по всему, ректор уже пытался ее остановить, пытался прижечь каким-то заклинанием. Но магия здесь не работает.
Ох, уж этот мир. Лишили волшебной палочки и все – кабздец!
А как же перевязки и прочая человеческая ерунда? Зачем, когда можно просто два словечка шепнуть?!
И ведь даже не сказал, не попросил!
Хотя он бы и не стал. Не тот тип, и не та помощница под боком. Скорее уж умрет, чем обратиться.
Это он, видимо, и решил сейчас сделать. Вот только я не дам!
Принимаюсь кромсать ткань на лоскуты. Все, что могу, сделав из своей рубашки чуть ли не топик. Даже рукава отрываю.
Зараза-портной, сшил из так крепко, что чуть без зубов и ногтей не осталась.
Перематываю раны, но этого, явно, недостаточно. Вспоминаю, что говорили на уроках в Академии, и принимаюсь рыскать по берегу под светом белой луны траву под названием канара.
К счастью, ее навалом. А действует она похлеще нашего подорожника. Жую ее, сплевывая и сглатывая горечь, прям, как в детстве, и запихиваю под повязку. Да простят мне антисанитарию!
Ректор даже не морщится. В полном ауте! И весь горит.
Решив, что компресса недостаточно, и судорожно ищу способ, как приготовить отвар. Как разжечь огонь? Где? А если увидят?
К счастью, в маленькой набедренной сумке ректора находится фляжка с водой и накопительный артефакт, в котором еще осталось немного магии. Я откапываю ямку поглубже, пихаю туда лист, похожий на карту этого леса, и мелкие сухие ветки и поджигаю.
Прячу маленькое пламя собой и камзолом, чтобы его не видели издалека и ежесекундно смахиваю дым.
