Автор
В темном зале музея, где хрустальные витрины осыпались, глазами просыпалась новая персонажка - попаданка бездетная служанка. Руки дрожали, ухватываясь за деревянную мебель. "Мама? Но я... нет детей!" — сквозило в ее мыслях, когда страшное привыкание к новой реальности начинало разворачиваться вокруг нее....
– А что мне говорить было?! – рассмеялся Ратмир. – Чтобы тебя этот дедок распутницей посчитал?
Он потянулся поправить прядку моих волос. Ведь парочка выбилась из косы, пока Ратмир тащил меня за собой. Я перехватила его за ладонь, подаваясь вперед и заявляя:
– А ты руки, эти самые, не распускал бы, он бы ничего и не посчитал!
– Ты мне зубы не заговаривай, – Ратмир тронул кончиком пальца мой нос, как котенку или несмышленому ребенку. – Зачем из дворца без охраны ушла? Ты девушка молодая, красивая, обидит еще кто.
Я смутилась.
– А ты взял и проследил за мной! Может, под замок посадишь? Хотя… может, уже есть у тебя пленница для утех? – игриво огрызнулась я, но глаза сверкнули по-настоящему ревниво.
– Что? – непонимающе моргнул Ратмир, скрещивая руки на груди.
– А почему ты врага своего от меня прячешь? Может, потому что враг твой – девушка? – я жестом нарисовала перед собой фигурку-«песочные часы».
Ратмир расхохотался. Просто и искренне. Не сдержавшись, он сгреб меня в охапку, отрывая от земли. Я взвизгнула от неожиданности, но тоже рассмеялась, когда Ратмир закружил меня, заявляя:
– Да ты ревнуешь! Ладно, Злата, познакомлю я вас.
Он поставил меня на землю, стал серьезнее, нахмурился. Я тронула его за плечо, заглядывая глаза.
– Что же ты помрачнел? Думаешь, куда любовницу спрятать и где настоящего пленника взять? – пошутила я.
– О, нет… С любовницей любой проблем меньше! – невесело улыбнулся Ратмир. – А человека в подземельях держать закон не велит. А значит, если отпущу я его когда-то, то это мне верный путь на казнь… Теодор, король, может, и друг мне, но все-таки человек справедливый. Не станет покрывать злодея!
– Не злодей ты! Я… я чувствую, – порывисто воскликнула я.
– Злодей. Раз так обошелся с человеком живым, даже врагом. Вот и держу свою погибель при себе, отпустить уже не могу, приговор себе подписать.
Я тепло улыбнулась. Видно было, что не подлизывается, не задабривает в стиле: «Ой, милая, ты увидела чужую помаду на моей рубашке… А давай тебе купим шубу, шапку, сапожки и золотые сережки? Только мозг своей ревностью не ешь».
