налево! — рыкнула я и бросилась назад, прекрасно понимая, что убежать далеко не удастся.
Кажется, вот и настали мои последние минуты в этом мире. Никогда не думала, что прощусь с жизнью вот так: убегая от двух голодных эйфинов. Да что там, я и о существовании эйфинов не подозревала до недавнего времени!
— Фархамит. Фарик, твою налево, ты где шляешься?! — рыкнула я в пустоту и тут же прыгнула в сторону, покатившись кубарем по бархану вниз.
Эйфин выскочил внезапно, из бархана и пролетел прямо надо мной. Я поползла на четвереньках в сторону, чтобы эта огромная туша не упала на меня и не раздавила. Но не успела я подняться на ноги, оставаясь на коленях, как на меня летела огромная разинутая пасть второго эйфина с ровными бесконечными рядами острых зубов: все, занавес. Сейчас меня будут есть. Bon Appetit, так сказать.
Выставив руки вперед, я зажмурила глаза, поэтому почувствовала раньше, чем увидела, как от моих рук отходит что-то неуловимое. Я резко распахнула глаза и уловила поток настоящей магии: едва видимой, словно переливы разлитого по воде масла. Она неслась в сторону эйфина, отходя от моих рук. И только столкнулась с ним, как огромного червя будто прошибло током, а потом он... упал. Словно сгорел, лишь прах опустился на раскаленный песок.
Я с ужасом посмотрела на свои руки. Это сделала я? Не может этого быть! Как же так?..
Но расслабляться было рано: меня заслонила огромная тень второго эйфина, который вынырнул из песка с едва слышным ревом: тонким писком, от которого хлынула кровь из ушей. Закричав, я закрыла уши руками и прижалась к песку, пытаясь сориентироваться, после из последних сил перекатилась, падая дальше вниз по бархану, в то время как туша червя упала на песок, развернулась и стремительно поползла за мной. Оказавшись внизу, вскочила на ноги и пошатнулась: я была оглушена. Лишь смогла поднять руки и направить магию на эйфина, едва достигшего своей цели: меня.
Он осыпался прахом, а я, больше не в силах стоять на ногах, упала лицом вниз, потеряв сознание.
— Лиля. просыпайся. Лиля.
Нежный голос, словно голос мамы, вытаскивал меня из объятий сна. Я приподнялась на дрожащих руках и встала рядом с собственным телом, которое все еще осталось лежать на песке. Неужели я умерла?!
— Нет, — ответил все тот же голос, за которым прозвучал мелодичный смех.
А затем из воздуха соткался образ рыжеволосой женщины в длинном белом сари. Сказать, что она была красива, эта ничего не сказать. Она была божественно красива.
