А если действительно сделают из меня мумию? Или чего похуже? В жабу превратят? И тогда я уже даже колечком воспользоваться не смогу!
Ох, что же мне делать? Что за голова моя бедовая? Почему так отчаянно хочется остаться? Этот мир не принес мне ничего хорошо, я многое испытала и узнала другую сторону жизни — теперь самое время вернуться в цивилизацию, где у меня гораздо больше прав! Так почему же кольцо так неожиданно приятно греет палец? Совсем не хочется его снимать, совсем.
Или подождать, пока истекут тридцать дней? Почти истекут, естественно. Попытаться что-то изменить, в конце концов. Богиня же дала мне подсказку, осталось воспользоваться ею и найти нужную информацию, а уж потом смотреть по обстоятельствам. Не то чтобы я вообразила себя спасительницей мира, но мне хотя бы известно о планах богов. Если не получится: расскажу все Рейтану как на духу, а потом отправлюсь в свой мир.
Решено! Пока остаюсь! А колечко пусть и дальше греет мой палец.
Резко развернувшись, едва не вскрикнула, увидев зависшего в воздухе лемура. Тот гладил свой хвост и в целом выглядел весьма невинно. Вот так и не скажешь, что этот проказник так подставил меня.
— И где ты был? — спросила я строго.
— Видишь ли. у посланников есть запрет на посещение пустыни, — ответил он и потупил взор. — Я не мог нарушить запрет.
— Прям-таки совсем не мог? — прищурилась я, и Фарик сделал лицо весьма оскорбленным.
— Думаешь, я бы не помог, если бы знал? Посланникам неведомо, что происходит за пределами хааспатов, лишь у ближайших границ и близ цитадели. Запрет наложен еще после того, как... — он осекся, после чего продолжил, подскочив ближе ко мне: — Знала бы ты, как я волновался, когда тебя бессознательную завезли во дворец! Лично в повозке Великого лежала: такая несчастная, с перебинтованными руками и закрытым лицом. Я уж было подумал: умерла. Но нет, ты жива и здравствуешь! Кстати, не расскажешь, как ты оказалась в таком состоянии?
— А ты точно ничего не знаешь? — прищурилась я.
— Богиня говорила, что помогла тебе, — ответил лемур с неохотой. — Но в подробности не вдавалась.
— Вот и отлично. Много будешь знать — скоро состаришься, — с этими словами я обогнула лемура и направилась к выходу. Бинты так и остались ровной стопочкой лежать у раковины.
— Между прочим, я бессмертный! — донеслось мне вслед.
Ох, знал бы он, как я сожалею о сём факте!
Но едва я вошла в покои, как вздрогнула, увидев у кровати задумчивого Рейтана.
