Не смеяться, я говорю!
– Но если вы покажете, где Антоний, – играю я хорошего полицейского и киваю на Санаду. – Я его подержу.
– У-у-у, – отзываются деревья, потряхивают ветками.
– А кто такой Антоний? – спрашивают слева.
– Тот, кто нас привёл, – поясняю я, пока Санаду бросает нарочито голодные взгляды по сторонам. – Мы называем его Антонием.
– Есть его будете?
– А он тоже дерево? – сразу интересуется Санаду.
– Э-э, – кажется, одно из деревьев всерьёз задумывается.
И это навевает мысль: не всё, что похоже на гуманоида, на самом деле оказывается гуманоидом. Особенно после говорящих грибов.
– Там он!
Сразу несколько веток указывают чуть в сторону от выбранного нами направления.
– Спасибо! – благодарю я: о вежливости забывать не стоит.
Санаду убирает свою жуткую улыбку, но ещё раз плотоядно облизывается, и мы отправляемся в путь.
Деревья тихо шелестят. Возможно, так они переговариваются, потому что постоянно какая-нибудь ветка изгибается, чтобы мы не потеряли направление.
Так идём ещё около полутора часов.
Затем между деревьев появляется явный просвет, и они перестают показывать направление.
Мы с Санаду переглядываемся и крепче переплетаем пальцы: мало ли что нас ожидает на очередной поляне. Пусть по предварительным наблюдениям она в разы больше галлюциногенных, но мы слишком мало знаем о мире, чтобы делать точные прогнозы об ожидающих нас неприятностях.
Поляна открывается взглядам раньше, чем заканчиваются деревья, так что есть возможность осмотреться заранее."
"Размером эта площадка с половину Академии драконов и напоминает музей современного искусства с абстрактными статуями из… ну, не мусора, но камней, земли и растительности. Некоторые фрагменты абстрактных творений блестят на солнце.
Наконец мы с Санаду выходим на край поляны.
– Концептуально, – признаю я, оглядывая кривые столбы и арки, кубы и неровные сферы.
Не сговариваясь, направляемся вдоль края поляны, постепенно обозревая произведения неизвестного творца. Что это не природные образования – очевидно по их формам.
Среди всех прочих внимание привлекает большая белка из камней и земли, бок которой выглаживает коричнево-зелёное и странно изогнутое существо. Но стоит моргнуть, и эта непонятная шевелящаяся штука оказывается Антонием, с улыбкой лепящим громадную поделку.
А ещё дальше ему позирует настоящая белка. Только размером она метр в холке.
И если исключить размер, то форма мордочки и ушей, окрас – копия Марка Аврелия.
Моргаю, но большая белка никуда не девается, а, заметив меня, приветственно машет лапой.
Антоний разворачивается к нам и тоже машет рукой.
Санаду тихо бормочет:
– Тебе ничего странного не привиделось?
– Мне кажется, облик Антония – иллюзия.
– Мне тоже, – тихо выдыхает Санаду.
И машет рукой.