До конца года её можно не обучать, а потом уйти из Академии на пару лет, пока она не завершит обучение, и больше никогда с ней не встретиться… это будет немного грустно, потому что Клеопатра, в отличие от Мары, понимает его юмор, но…
– И правда, чего это я? – покачав головой, Санаду подносит бокал к губам. – У меня совершенно нет поводов для беспокойства.
Он очень хочет в это верить.
***
Нервы у меня стальные канаты, а инстинкт самосохранения обострён, как угол в сто семьдесят градусов, но перед походом к пирамиде и обитающей рядом целительнице для удаления фингала я дожидаюсь Нику, как специалиста по выживанию в местных условиях. Ну и что, что она возвращается ближе к вечеру: у нас с Марком Аврелием стратегических запасов хватает (правда, больше одного пирожка съесть мешает поселившийся в моей голове образ голодной Ники), а на столе лежат интересные учебники.
По азам менталистики книг нет, зато по азам телекинеза имеются, а он моё главное оружие против местных котиков. Как выясняется из вступления, действительно филигранного владения этой силой достигают лишь потомственные менталисты: обучать их начинают в правильном возрасте, поэтому их мозг воспринимает щупальца телекинетический энергии как продолжение тела (читайте – невидимые тентакли у них, и количество их зависит от тренировок).
Прочие менталисты изучают телекинез слишком поздно, а время изучения ограничено жизнью, поэтому научиться применять телекинез так же легко и естественно не получится. То есть пользоваться научусь, телекинез может быть сильным, дерево (в теории) смогу на рогатую голову уронить, но большинство действий, кроме выплесков силы, будут только осознанными, и вышивать телекинезом вряд ли получится. Да и не надо. Мне бы кое-кому по голове тяжёлым приложить и всё.
Ника застаёт меня за столом, гипнотизирующей бумажный журавлик. Он никак не хочет двигаться, потому что мои невидимые тентакли плохо слушаются.
– Ути наш лапочка! – восхищается Ника на Марка Аврелия, пытающегося выпотрошить её подушку.
Протиснувшись мимо софы, усаживается за стол напротив меня.
Даже гипнотизирование журавлика не способно отвлечь, когда на тебя смотрят такими большими, удивлёнными глазами.
– Что ты сделала с Санаду? – полушёпотом спрашивает Ника.
Мне казалось, синяк под глазом достоин большего любопытства. От удивления даже всерьёз обдумываю вопрос Ники и прихожу к закономерному выводу:
– Ничего.
– Он телепортировал тебя в общежитие. На руках. И просто ушёл. Не издевался. Это видели! – с придыханием выдаёт Ника. – Что ты с ним сделала?
– Может, он просто торопился.
– Спешка никогда не мешала Санаду высказаться, – качает головой Ника. – Странно это…
Пожимаю плечами:
– Может, дело в коте. Рогатом таком, шестилапом и многохвостом.