В зловещей атмосфере тёмного леса и холодных глазах стражей на тебя ждёт искушение – стать самой сильной магом среди всех, кто попал в их сети. В этой книге ты встретишься с неоднозначными мужчинами, которые готовы использовать твое новое могущество в своих интересах. Каждая страница пронизана опасностью и стремлением тебя оставить наедине с самыми страшными магическими силами планеты....
Гигантский камин у противоположной входу стены дышал жаром из огромной, словно пасть, топки. Феерически роскошная хрустальной люстра, набитая магическими свечами, отбрасывала на плечи лиэс и лица лэсов радужные блики.
Каждую минуту в дверях появлялись всё новые гости — кажется, им не было конца. Церемониймейстер без запинки оглашал громкие имена и титулы. А мне становилось всё страшнее: все эти люди, больше половины из которых маги, будут наблюдать за состязаниями!
И судя по колким взглядам, которые то и дело обращались в мою сторону, болеть они будут явно не за учеников Двэйна.
Бабуля стояла рядом и отпускала краткие, но ёмкие комментарии, завидев очередную важную персону. Она делала это легко и даже немного лениво. Все были ей знакомы вместе с самыми пикантными подробностями биографии, а на память ба явно не жаловалась.
Но тут, когда в гостиной один за другим начали появляться императорские Стражи, она вдруг пришла в заметное раздражение.
— Ормонд Дуан, — на весь зал объявил зычный голос.
Гости немного расступились, а я вытянула шею, чтобы увидеть этого Ормонда. Пришло время узнавать своих противников в лицо. Кроме огневика Грихара Альбуса, до сих пор никто не был знаком мне по имени.
Через зал прошёл тот самый мужчина с въедливым взглядом, которого я замечала и раньше. Он приезжал в Гитмор в составе моих конвоиров, и магию мою исследовал тоже.
— Вот, значит, как! — гневно шепнула ба. — Я всё думала, куда же его пристроили после того, как император расквитался со всеми приспешниками Бриана… Знаешь, до нашей глуши не доходили многие новости, да и вообще о Стражах не принято говорить много.
Я ещё раз взглянула на мага, который остановился для разговора с кем-то из знакомых. Если бы не наполненные каким-то могильным холодом глаза, его внешность была бы совершенно незапоминающейся. Сразу видно, что из семьи он незнатной: затёртые, как будто выцветшие черты, невыразительные русые волосы с проседью, гладко зачёсанные назад.
— А что он сделал?
Я слышала, что многие из приспешников мятежного Бриана О’Кина сами сдались властям и их даже помиловали — в отличие от самых непокорных. Тем как раз не повезло…
— Ах да, ты же не знаешь, — Нэсса закатила глаза. — А Молан не любит об этом рассказывать.
