Теперь платье не только грязное, но еще и мокрое.
Инквизитор мычит что-то невнятное. Он в ванной — избавляется от щетины с помощью бритвы. У меня мороз по коже от этого зрелища. Надо срочно изобретать безопасные бритвенные станки.
— Ты только не подумай ничего такого… Но свадьба — это обязательно?
— Разумеется, — он выглядывает из-за двери, лицо в мыльной пене. В этом есть что-то настолько уютное и домашнее, что на лицо сама собой наползает улыбка. Я особенно люблю Роя, когда он такой — без галстука. — У нас будет свадьба, со всеми ритуалами, как полагается. Я введу тебя в свой род, познакомлю с матерью и сестрой…
— Может не надо? — жалобно спрашиваю я.
Мне уже страшно! Представляю, что родня выскажет Рою на такую невестушку. Как ни отмывай репутацию, пятна все равно останутся.
— Я им не понравлюсь!
— Моя жена должна нравится мне, — милорд снова ныряет за дверь, слышен звук льющейся воды. Мгновением спустя Рой появляется, обтираясь полотенцем. И хоть мы только что закончили блудить, при виде его полуобнаженного торса мне снова хочется непотребного.
— Отлично смотришься.
Он опускает взгляд на свою грудь в следах засосов — ночью мне вдруг стукнуло в голову пометить его, как следует.
— Зараза ты. Ну кто так делает?
— Я. Я всегда все делаю не по правилам.
— Знаю. Это мне в тебе и нравится.
Поэтому тебя так тянет ко мне? Я настолько не вписываюсь в жесткие рамки, в которые ты сам себя загнал, что рядом со мной они теряют всякий смысл.
И получается, что меня в тебе привлекает как раз предсказуемость, упорядоченность, надежность…
Трясу головой, чтобы выкинуть глупые мысли. Чувствами надо наслаждаться, а не препарировать.
— Сомневаюсь, что родня разделит твою тайную страсть к эпатажу.
Он накидывает рубашку и тянется к коробке с запонками.
— Послушай, я не наивен, и понимаю, что сложности будут. Особенно с матушкой. Но им придется смириться с моим выбором. И мы будем жить достаточно далеко, чтобы это не стало проблемой.
— Ты умеешь убеждать, — встаю, чтобы взять его шейный платок. — Можно я?
В этом тоже есть что-то уютное, невероятно домашнее — вот так завязывать небрежный узел на шелке. Что-то более интимное, чем разделенная ночью постель.
— Понимаешь… тут такое дело… — я запинаюсь, не зная как продолжить.
Что сказать ему? “Прости, милый, но знаешь — я диббук. Тварь из другого мира, которую ты обязан уничтожить по долгу службы”.
Нет, это невозможно, просто невозможно произнести такие слова, глядя ему в лицо. Но и промолчать я не имею права. Это будет слишком подло по отношению к Рою.
— Почему у меня такое чувство, что ты хочешь в чем-то признаться?
Потому что я хочу признаться, Рой! Хочу, но не могу.