Но им придется смириться с моим выбором. И мы будем жить достаточно далеко, чтобы это не стало проблемой.
— Ты умеешь убеждать, — встаю, чтобы взять его шейный платок. — Можно я?
В этом тоже есть что-то уютное, невероятно домашнее — вот так завязывать небрежный узел на шелке. Что-то более интимное, чем разделенная ночью постель.
— Понимаешь… тут такое дело… — я запинаюсь, не зная как продолжить.
Что сказать ему? “Прости, милый, но знаешь — я диббук. Тварь из другого мира, которую ты обязан уничтожить по долгу службы”.
Нет, это невозможно, просто невозможно произнести такие слова, глядя ему в лицо. Но и промолчать я не имею права. Это будет слишком подло по отношению к Рою.
— Почему у меня такое чувство, что ты хочешь в чем-то признаться?
Потому что я хочу признаться, Рой! Хочу, но не могу. Внутри все скручивается в ледяной узел, стоит представить, как тепло в твоих глазах сменяется отвращением и арктическим холодом. Меня почти тошнит от страха…
— И… когда все это случится? Ну, наша свадьба и все остальное…
— Не быстро, — он вздыхает. — Сначала мне придется разобраться с… с одним вопросом. Надеюсь покончить с ним за несколько недель. Потом нужно будет представить тебя ее… той особе. Также отнимет время определенная шумиха в прессе, запуск нужных слухов через службу лорда-канцлера. И после объявления о помолвке потребуется выждать хотя бы три месяца, чтобы все удостоверились — свадьба не прикрывает грешок.
— Беременность. Если слишком поспешить, непременно пойдут такие слухи.
В другой ситуации я бы закатила глаза и разразилась речью на тему ханжей, которым заняться больше нечем, кроме как свечку держать. Но сейчас меня слишком пугает другая мысль.
— Рой, но мы ведь не…
— Я регулярно посещаю целителя и обновляю предохраняющее заклинание, — успокаивает он меня с улыбкой.
Ну… стоит порадоваться, что Рой такой предусмотрительный. Однако я почему-то чувствую себя уязвленной.
— Весьма мудро с вашей стороны милорд. Надо полагать, в такой регулярности есть необходимость?
— Конечно есть. Вот, сегодня пригодилось, например, — он усмехается, и я понимаю, что моя наивная попытка выяснить что-то про личную жизнь инквизитора не осталась незамеченной. — Не ревнуй. Так в чем ты хотела признаться?
Хотела, да… Но с учетом всех обстоятельств с признанием можно не торопиться. Раньше чем через полгода меня к алтарю не потащат.