Он в два шага преодолевает расстояние до двери, сгребает монашку в объятья и целует. Долго, напористо и так непристойно, что у меня начинают гореть щеки.
Нет слов. Молча перевожу взгляд на Роя и ловлю на его лице отражение своего ошеломления.
— Так, ребенок, порка отменяется, — объявляет Тайберг, оторвавшись от монашки на мгновение. — Мне нужно поговорить с женой. Наедине. Лучше в спальне.
Эй, погодите?! Он сказал “женой”?!
Да что вообще происходит в этом доме?!
Глава 34. Магия хрустящих банкнот
Ответа на вопрос я так и не получаю. Стоит сладкой парочке исчезнуть, как появляется Наиля с производственным вопросом. И я, забыв мечты о свежем платье и кровати, бегу к флигелю, чтобы разобраться почему помада в котле, вместо того чтобы густеть, собирается комочками и можно ли еще хоть что-то спасти.
Спасение отнимает два часа, к концу которых я еле держусь на ногах. Это замечают даже работники.
— Идите леди, дальше мы сами.
— Знаю я как вы “сами”, — бурчу я, все еще злая на них за промах, чуть было не угробивший целую партию товара. От запаха масел кружится голова.
Наиля робко трогает меня за плечо.
— Вам бы поспать, леди.
— Не том свете отоспимся! А ну покажи мне, как вы развешиваете граммовку.
Наверняка ведь где-нибудь накосячили!
Я еще раз прохожусь с ними по техпроцессу, с подробным объяснением что и зачем мы делаем на каждом этапе. Потом лезу смотреть отчеты за потерянные из-за Аншлера сутки, а разобравшись с ними, перехожу к проверке состояния товара на складе. Мало ли что эти криворукие наварили пока меня не было рядом…
Все заканчивается появлением инквизитора, который берет меня на руки и просто уносит, не слушая возмущенных требований поставить туда, откуда взял. При виде исходящей паром ванны мой запал внезапно потухает. Я обмякаю в его руках, покорно позволяя себя раздеть. И засыпаю прямо в горячей воде.
Уже сквозь сон чувствую, как Рой вынимает меня, обтирает пушистым полотенцем. Постельное белье свежее и пахнет лаймом…
— Спи, — говорит он, целуя меня в лоб. — Я разбужу тебя часа через три.
— А ты? — хочу поймать его за руку и утянуть в постель, но инквизитор уже у двери.
— А я пока побеседую с твоим “дядюшкой”.
— Если поубиваете друг друга, я очень обижусь, — предупреждаю я, утыкаясь носом в подушку. И шепчу совсем тихо, чтобы он не услышал. — Люблю тебя.
Предупреждение возымело эффект.