Автор
Глубоко задышавшаяся и еще не в силах привыкнуть к новой реальности, девушка открывает глаза и пытается уяснить, где она находится. Пульс колеблемый от боли и тревоги наталкивает на поиски помощи, а мир вокруг заворачивается в ткань сюрреалистической реальности.
— Неа, — прищурившись, я постаралась изобразить серьезность и продекламировала: — Рыбак рыбака видит издалека, потому стороной обходит.
Страстно поцеловав мужчину, быстро соскочила на пол. Поправила футболку и сообщила:
— Я спать: завтра в школу. Не провожай, дорогу запомнила, — и уже на пороге обернулась и проворковала: — Сладких снов.
Грациозно выплыла за дверь, но неплотно прикрыла ее за собой. Услышав огорченный стон, злорадно хихикнула и, довольная, направилась в свою спальню.
Конечно, сейчас барон Росс сбит с толку моим нетипичным поведением, но завтра все будет иначе.
Глава 17"
"Промучившись без сна остаток ночи, Константин в очередной раз отправился в ванную комнату. Привычно зайдя в душевую кабинку, поднял лицо, повернул кран, и тотчас на него обрушился ледяной водопад. Постояв так немного, барон опустил голову и замер, словно статуя.
Холодные до умопомрачения струи били по сильной шее, стекали по широким плечам, мускулистой спине, упругим ягодицам и буквально обжигали кожу, однако мужчина продолжал стоять недвижимо. День предстоял тяжелый, ему просто необходимо избавиться от дикого возбуждения. Участвовать в серьезных переговорах и одновременно страстно хотеть женщину — вещи, мягко выражаясь, несовместимые.
Константин усмехнулся. Выбрав наиболее, с его точки зрения, действенный способ убедить юную красавицу выйти за него замуж, он сам себя переиграл.
Минут через тридцать мужчина облегченно выдохнул: холодная вода наконец-то помогла. Он вышел из душа, вытерся пушистым банным полотенцем. Посмотрел на свое отражение в зеркале.
— Ну и видок у тебя, братец, — насмешливо сообщил хмурому невыспавшемуся зеркальному двойнику и задумчиво потер небритый подбородок.
Покинув ванную комнату, глава рода Росс обнаженным направился в гардеробную.
Неспешно надевая приготовленную камердинером одежду, Константин то и дело ловил себя на том, что думает о Владе. Впрочем, оно и неудивительно.
