Что же мне делать, что со всем этим делать?
Арендар запускает пальцы мне в волосы, гладит пряди, постепенно скручивая. Укладывает их на одно плечо, а с другой стороны оттягивает воротник формы и прижимается к коже под ухом горячими губами. В буквальном смысле опаляющий поцелуй.
Упираюсь ладонями в стену. Пальцы дрожат. Горячая рука медленно охватывает талию. Арендар прижимается к спине, его губы скользят по щеке, застывают у виска.
— Ты горячий, — шепчу я, а во рту солоно от слёз, и меня пробивает озноб. — Невыносимо горячий.
От внезапной слабости подкашиваются ноги. Слёзы стекают по щекам, капают вниз, капают, капают… Меня всю передёргивает от первого всхлипа. Арендар отступает, я вновь содрогаюсь, слёзы душат, не дают произнести ни слова, да я и не знаю, что говорить.
— Лера?..
Вот опять, опять одно и то же!"
"— Я… — Снова всхлипываю. — Просила… — Закрываю лицо руками, но этим слёзы не остановить, и я бормочу сквозь рыдания: — …не называть меня так, а ты… ты… Почему ты меня совсем не слушаешь? Почемуу?
Сгребая меня в объятия, Арендар шепчет:
— Лера…
Когда он разворачивает меня, бессильно ударяю кулаками его грудь лишь раз: Арендар слишком быстро прижимает к себе, что-то шепчет, но из-за слёз и стучащего в висках сердца не могу разобрать, что именно. А может, он опять говорит на своём непонятном языке.
Арендар подхватывает меня на руки, разворачивается. Мир кружится. Он вращается, даже когда Арендар садится и прижимает меня к себе, а Пушинка обхватывает мои колени. Вцепившись в мокрый от моих слёз воротник Арендара, отчаянно комкаю ткань. Я рыдаю, а слова, разрывая мозг, застревают в горле. Столько всего хочу сказать: и о том, как страшно, и о том, как обидно, и о сомнениях, но после долгих мучительных усилий удаётся выдавить лишь жалкое:
— Меня убить… пытались, а ты… ругаешь…
Прижимая меня к себе, Арендар гладит меня по плечам и голове, снова по плечам, по спине.
— Оти, — сопит Пушинка, — оти-оти.
Но я лишь сильнее заливаюсь слезами, трясусь в руках Арендара.
— Лера, — он снова гладит по волосам, — всё хорошо, ты в безопасности…
— Я боюсь… — почти вою я.
Кажется, у меня истерика. Закусываю губу, пытаюсь подавить рыдания, пытаюсь ровно дышать, пытаюсь думать здраво. Но остановиться не могу. Дикие эмоции разрывают изнутри. Я снова пытаюсь постучать по Арендару, но в тесноте между нами не развернуться, наши волосы спутаны, мы слишком близко. Перекинув руку через плечо Арендара, впиваюсь ногтями в шёлковую обивку дивана. Царапаю её под причитания Пушинки.
— Оти-оти, оииии…
Мне хочется разрушать, разодрать проклятый диван, разнести этот подвал, но…
Гнев уходит внезапно, я подтягиваю колени, сворачиваюсь в руках Арендара. Его громадные крылья окутывают нас, замыкая в темноту и тепло.