— И не только это, но и многое, многое другое.
Я знала, что будет непросто. Мне предстоит расшевелить осиное гнездо, а это не проходит безболезненно.
Я боялась повторить путь человека, которым восхищалась. Венгерский акушер-гинеколог Земмельвейс пытался изменить взгляды врачебного сообщества. Гениальный врач, призывавший к обработке рук, что многократно снижала смертность среди его пациенток, оказался непонят. Затравлен, унижен, отвергнут, изгнан отовсюду.
Потому что его открытие переворачивало с ног на голову все устои, ставило под угрозу авторитет врачей всего мира, которые по незнанию своими руками убивали пациентов. Его не захотели услышать, трусливо поджав хвосты, растерзали своего коллегу.
Но теперь у меня есть поддержка в лице градоправителя и тех, кому я помогла и еще помогу, а это многого стоит.
— Йен, есть один вопрос. Где можно раздобыть известь и много спирта?
Что ни говори, а союзников иметь полезно. Можно и к градоправителю без записи попасть, и разузнать много интересного. Йен рассказал, где раздобыть спирт и хлорную известь, которые были нужны мне для дезинфекции. Из извести я собиралась приготовить хлорную воду для обработки инструментов, рук, ветоши и прочего рабочего инвентаря.
Молодой лекарь не переставал удивляться, и, кажется, не поверил, что благодаря этим мерам можно добиться снижения смертности больных.
— Не попробовав, не узнаете, — сказала я ему, на что он ответил, что вряд ли нейт Лейн позволить ставить разные эксперименты. Все должно быть так, как он велел — и никакой самодеятельности!
Но что-то подсказывало, что любопытный мальчишка попробует. Хотя бы чтобы убедиться, что метод не работает. Или работает!
Напевая себе под нос песню про самый лучший день, я почти до трех часов вся в мыле носилась по городу и делала заказы. Пискун удивлялся моей прыти, а потом мы пели вместе — вдвоем веселей! Он схватывал все на лету и порой выдавал такие фразочки, что хоть стой, хоть падай. За ним, как за ребенком, можно было записывать перлы в блокнот.
Звонкие сорены улетали с космической скоростью. Но грело то, что теперь у меня есть счет в банке и можно позволить себе если не кутить в тавернах, то хотя бы без зазрения совести покупать всякие нужные штуки. Если буду остро нуждаться, то можно и к мужу обратиться, но он для меня темная и подозрительная лошадка. Лучше будет, если он и не вспомнит о моем существовании.
Тиин говорил, что есть заклинания забвения, но я слишком зелена, чтобы пытаться их применить. В лучшем случае ничего не получится, а в худшем — сотру собственный разум и буду пускать слюни, кушать с ложечки и ходить под себя.
Когда я расспрашивала хозяина крупнейшей в Левилле алкогольной лавки о спирте, глаза его лезли на лоб, а рот странно дергался.